– То есть никаких увлечений вне дома?
Я качаю головой.
– Что ж, на сегодня вопросов больше нет. – Френч захлопывает блокнот. – Кто-то может позаботиться о вас? Кому я могу позвонить, чтобы этот человек забрал вас отсюда и побыл с вами?
Пожалуй, я могла положиться только на Ли, но она уехала. А если и не уехала, вряд ли придет мне на помощь. Теперь она ненавидит меня за предательство.
– Такого человека нет, – молвлю я. – Я совершенно одна. Так хотел Бенджамин.
Френч стучит пальцем по листку бумаги со списком адвокатов, что лежит на столе.
– Наймите адвоката, Хейзел.
С этими словами она завершает допрос.
Съежившись, я сижу на потертом кожаном диване, держу в руках кружку травяного чая, которая согревает мои ладони. В приемной – кирпичные стены, цветы в горшках. Секретарь – женщина средних лет – время от времени поглядывает на меня с сочувствием в мягком взоре. Я обзвонила нескольких адвокатов из списка, что дала мне следователь Френч. Оказалось, что сегодня меня может принять только Рашель Грэм. В сущности, лишь она одна и согласилась встретиться со мной, поскольку я – не самый привлекательный клиент: мой муж широко известен среди юристов, пользуется репутацией беспощадного бойца, который не любит проигрывать. Но мисс Грэм – женщина смелая, уверенная в себе. Она готова бросить ему вызов.
В адвокатскую контору, расположенную в модном районе Беллтаун, недалеко от побережья, я приехала на такси. Встреча с адвокатом назначена на шесть вечера, но я сижу в приемной на диване уже полтора часа. Идти мне некуда. Домой возвращаться боюсь. Шататься по магазинам и кафе не решаюсь: чувствую себя слишком уязвимой. Незащищенной. Муж замышлял меня убить. Возможно, я и сейчас в опасности.
Наконец, открывается дверь кабинета, из которого появляется мужчина: лысеющий, в мешковатом костюме и поношенных модельных туфлях. Лицо у него красноватое, глаза слезятся (плакал, что ли?). Мужчину провожает к выходу высокая смуглая женщина с короткой стрижкой – воплощение решительности и профессионализма. В коридоре они обмениваются несколькими словами: у мужчины голос взволнованный, у нее – ободряющий. Вернувшись в приемную, женщина обращается ко мне:
– Хейзел Лаваль? – Я тут же вскакиваю с дивана. – Рашель Грэм, – представляется она, пожимая мне руку; ладонь у нее теплая. – Заходите.
Если в приемной обстановка опрятной богемности, то в ее кабинете царит неразбериха… хаос. Но адвокат не извинятся за беспорядок, не оправдывается, а усаживает меня в кресло, которое еще хранит тепло предыдущего клиента – мужчины в сером костюме. Сама Рашель занимает место за письменным столом, заваленным папками, документами, книгами по юриспруденции и различными устройствами.
– Позвольте я немного расскажу о себе, – начинает она. – Я семнадцать лет работала прокурором. Возможно, вы думаете, что интересы прокурора совпадают с вашими, но это не всегда так. Есть еще политические факторы. Личные цели и задачи.
В ответ я лишь киваю, потому что в горле пересохло – слова не выдавить.
– Вам нужен опытный адвокат, который будет представлять
Рашель незачем себя рекламировать. Я готова с ней работать. Мы обсуждаем ее гонорар, я подтверждаю, что в состоянии уплатить требуемую сумму. Мои кредитные карты по-прежнему действуют, – во всяком случае, пока. Кроме того, в доме есть ценные предметы, которые я могу продать. Рашель дает задание помощнице подготовить договор, а сама открывает ноутбук, стоящий на стопке документов.
– Итак… ваш супруг арестован за сговор с целью убить вас, – уточняет она оживленным тоном, так что в ее устах это звучит почти комично.
– Да.
– Расскажите поподробней…
И я рассказываю. Под стук ее пальцев по клавиатуре сообщаю про наш договор о полном подчинении, о том, что Бенджамин жестоко обращался со мной, контролировал каждый шаг и что я жила исключительно по его указке.
– Я должна посмотреть этот договор.
– Он теперь, наверное, уже у полицейских, – отвечаю я. А потом объясняю, что терпела издевательства мужа ради мамы: если бы я ушла от него, ее вышвырнули бы на улицу. – Я сама себе не принадлежала, – завершаю я свой рассказ. – Была для него чем-то вроде домашнего питомца. Вещью.
– А брачный договор вы заключали?
– Конечно. Бенджамин составил его так, чтобы в случае развода я осталась ни с чем. А мама лишилась бы места в лечебнице.
Ее пальцы застывают над клавиатурой.
– Но тогда зачем же вас убивать?
В ответ я лишь приподнимаю брови.
– Вы были полностью в его власти. Беспрекословно ему повиновались. В случае развода по его инициативе он заплатил бы вам гроши. Так почему, Хейзел, ваш муж хочет вас убить?
