Я смотрю на мужа и наконец плачу. Ну как же так! Ну почему он не смог полюбить меня?! Я бы ему все дала. Вообще все!
Мир кружится.
— Надо было позвонить, — говорит Максим.
На что бы он пошел, чтобы этой сцены и новой боли не было? Специально он никогда бы не причинил мне боль. Может, и уголь бездушный, но о нас с дочкой — всегда на максимум.
Секунда, вторая, третья.
Я сильнее впиваюсь ногтями в его кожу. Смотрю в глаза. В эту минуту мы все еще есть друг у друга. В эту минуту мы… пока еще семья, да?
— Отпусти меня.
— Я для тебя все сделаю, — произносит он. В упор пялится.
Вот и ответ на вопрос.
Все. Все сделает.
Захлебываюсь и головой качаю. Не понимает он, что мне по-настоящему надо. Ничего не понимает.
Да и я уже запуталась. Зачем ему эти отношения? После тайной фотосессии, обложки, после того как ему и цыгане свое «фи» высказали? Зачем он сейчас пытается?!
Отстраняюсь.
— Там… так. Не первая и не вторая, давай просто уедем домой. — Максим берет мою ладонь как-то особенно бережно.
Качаю головой:
— Не верю.
— Слово тебе даю.
— Я тебе не верю! — повышаю голос.
Он взмахивает руками, трет подбородок. Нервы с катушек смотаны, мы обречены.
В день свадьбы я ему заявила, что жизнь без любви — существование. Он усмехнулся и посоветовал попробовать влюбиться. По-взрослому и не взаимно. И тогда снова сказать свое мнение.
И я не знаю! Правда в эту минуту не знаю, что лучше! Просто жить на свете или гореть вот так. Гореть каждый день, зная, что он горит по другой.
Максим подходит к своему кабинету. На миг скручивает бессознательная потребность остановить его. Закричать безумной птицей, кинуться, на шее повиснуть. Домой, поехали домой! И впрямь, сбежать, сделать вид, что все в порядке, что там никого не было. Просто быть с ним… каждый день, каждый вечер. С меня будто силой стаскивают самое любимое одеяло, оставляя в том, в чем была до роковой встречи на яхте.
Становится холодно.
Он открывает дверь, заходит.
— Ты почему в таком виде? — произносит спокойно, но с нотками раздраженного разочарования.
Я воображаю себе прекрасную полуголую цыганку. Момент настал, та самая встреча. Это должно было случиться однажды. Семеню за мужем, приподнимаюсь на цыпочки и вижу… девицу. Знакомую. Но это не Олеся. И не цыганка точно.
— Думала, ты вернешься… — оправдывается она.
— Ты в своем уме, моя жена приехала! — качает головой Максим. Взмах руки: — Иди уже.
— Ой!
Красивая, как девочка Хью Хефнера. Она запахивает платье и, неловко поздоровавшись, выбегает из кабинета. Чуть ошалело провожаю глазами. Она не такая, как я. Аня Февраль — безликий холст, меня можно одеть и накрасить как угодно. А можно и отвернуться, странная. Эта же дамочка — красива именно так, чтобы вызывать похоть у мужчин.
А потом я ее узнаю. Ситуация перестает казаться трагичной, внутри такая ярость вспыхивает, что сама залетаю в кабинет, хватаю со стола пачку бумаг и швыряю в стену. Следом какие-то ручки, статуэтки. Я в бешенстве! Это из-за нее наш брак развалился?!
— Ты совсем уже, что ли?! — кричу как потерпевшая. — Ты что творишь?! Ты… спишь со своей тупой секретаршей?! Как ее… Дура эта набитая!
— Это не моя секретарша. — Максим закрывает дверь и для верности загораживает ее спиной. Отсекает пути к спасению.
Да по фигу! Я никуда и не собираюсь!
Я просто вне себя от злости! Уже все придумала — что он страдает по своей бывшей, как они воссоединяются в объятиях друг друга наконец-то! Что я им мешаю и все такое. А он… просто ебет секретаршу в воскресенье, в конце дня?!
Последнюю фразу выдаю вслух.
— Она не секретарша. Аня, блядь. — Максим устало трет виски. — Я вымотан, у меня дел до жопы, объемы пиздец, — указывает на стопки бумаг. — У моего секретаря, Марии Александровны, тридцать лет трудового стажа. Даже если бы я спятил и решил ее выебать, ей было бы некогда. Мы не в кино находимся, в реальной жизни никто не трахает своих секретарей.
Я трясу руками в немой истерике.
— Ее зовут Ада! Вспомнила!
— Она из отдела кадров. Не секретарша. Не моя.
— Да какая разница! Ты трахаешь ее в свободное время у себя в кабинете!
Хватаю очередную папку, когда Максим подходит и ловит меня за руку, останавливая. Наши глаза встречаются, и видно, что уголь у него внутри раскалился до предела. Мужу или надоело извиняться, или я перегнула… Он тоже в ярости. Сжимает зубы, выдергивает из моих рук папку и… сам швыряет ее на пол.
— А кого мне трахать, милая, в свободное время в своем кабинете, если моя жена на меня даже не смотрит?
— Тупую девицу из отдела кадров! — подсказываю. — С большими сиськами!
— Да хоть бы и ее! Мне, блядь, некогда скакать по клубам в поисках телок. Ты не видишь, сколько у меня работы?! Я домой приползаю! Хоть бы раз встретила и обняла, спросила что-то! Тебе плевать на мои дела, на мою жизнь и на мой член. Извините! Есть те, кому не плевать. — Макс психует. — Их, поверь, тысячи! Только пальцами щелкну — прибегут.
Я моргаю. Вот это да. Он типа… хвастается сейчас?
— Вот и трахай их всех.
— И буду, не сомневайся.
— Козлина.
