Конференция Пэнлай была прервана из-за ареста господина Юэ-дэ. Директор Хуан покинул конференц-зал, даже не попрощавшись. Носители особых способностей были опозорены, но все они хранили молчание, дабы не усугублять свое положение. Только председатель «Совета», Матушка Юй, сохраняла спокойствие. Она только и делала, что, как ни в чем не бывало, успокаивала других.
После полудня матушка Юй завершила свою медитацию и удалилась на обед. В ее рацион входили лишь вареный рис и мелкие закуски. Матушка Юй молча взяла палочки для еды и приступила к трапезе. Ровно через четверть часа она закончила, вымыла руки, прополоскала рот и с величавым видом нефритового бодхисаттвы села на место. Все это время незаметно стоявшая рядом с ней горничная открыла окно, чтобы проветрить помещение, и зажгла курильницу.
— Гость, должно быть, уже заждался. Пожалуйста, пригласи его войти, — неторопливо произнесла матушка Юй.
Горничная сменила благовония, поклонилась и вышла. Она была красива, но ее лицо казалось каким-то деревянным. Это было поистине странно. Хорошенько присмотревшись, можно было заметить, что от уголков ее губ вниз по подбородку тянулись две едва заметные линии. Все ее движения были несколько неестественными. Даже ее грудная клетка оставалась неподвижной, будто бы она и вовсе не дышала.
Когда горничная повернулась, на ее шее показался небольшой участок «поврежденной» кожи. Но, вопреки ожиданиям, это не было похоже на плоть и кровь, на вид ее кожа больше напоминала дерево.
Девушка не была человеком, это была деревянная кукла.
Мгновение спустя, странная кукла-горничная вернулась, ведя за собой господина Няня.
Господин Нянь спокойно огляделся, а затем поприветствовал:
— Извините, что побеспокоил вас, матушка Юй.
— С нашей последней встречи прошло немало времени. Я долго думала, кто такой этот «господин Нянь», а оказалось это ты, дитя мое, — матушка Юй с первого взгляда узнала его и ласково улыбнулась. — Присядь. Принеси нам чаю.
Господин Нянь по привычке опустился на самый край. Его спина была прямой, словно ружье, готовое в любой момент выстрелить. Приняв из рук куклы-горничной свежеприготовленный чай, он лишь слегка пригубил напиток. Затем, отставив чашку, он протянул руку и раскрыл ладонь, демонстрируя окаменевшую деревянную дощечку1.
1
На дощечке был выгравирован странный тотем. У изображенного на нем существа было тело змеи, голова дракона, хвост тигра и птичьи крылья. По дереву вилась заметная трещина. Господин Нянь с шумом бросил дощечку на стол. От удара та тут же перевернулась, и на обратной стороне можно было рассмотреть кроваво-красную надпись: «Небесный огонь».
— Наши люди хотят передать вам послание. Этот знак — доказательство моей честности. Мое удостоверение личности.
Взгляд матушки Юй на мгновение задержался на дощечке, она медленно произнесла:
— Явиться прямо в «Совет Пэнлай». Сторонники вашего Учения слишком высокомерны.
Господин Нянь усмехнулся. Он производил впечатление человека с твердым характером, и, в отличие от большинства людей, был крайне скуп на улыбки. Однако, когда он смеялся, он казался невыразимо очаровательным и даже немного наивным. Но сейчас, сидя в темноте в окружении теней, он выглядел крайне мрачно, словно заросшее грязью Священное озеро2:
2
— Учитывая высокое положение матушки, нам только сейчас представился случай навестить вас. Должно быть, это и в правду не самое подходящее время. Но, видите ли, в этот раз мы действуем лишь на благо будущих поколений. Не беспокойтесь об этом.
Изящные брови матушки Юй поползли вверх:
— Ты стал куда более разговорчивым, чем раньше.
Выражение лица господина Няня осталось неизменным.
— Я говорю правду. Все это признают.
— Ты слишком любезен, — матушка Юй с натянутой улыбкой махнула рукой. — Говори прямо, господин Нянь. Господин Юэ-дэ пал, если я отвергну вас также, как это сделал он, то что ваше Учение намеревается сделать с такой старухой, как я?
