– Да ничего, – рассеянно отзывается отец, снова принимаясь за яичницу, – В отличие от тебя Тихая, как нормальный человек, будет соблюдать постельный режим, – кидает быстрый осуждающий взгляд, – Из больницы девочку сегодня уже выписали, но домашний стационар ей обеспечен, судя по всему. Так что практику ей так закроем. И справку для деканата дадим. Сегодня поедешь же в офис? Вот и зайди к Лене передай, чтобы сделала все.
– Хорошо, – медленно киваю.
И опускаю взгляд в тарелку, делая вид, что сосредотачиваюсь на еде. Отец продолжает говорить про работу, больше не задевая острые моменты, чтобы не бесить Ларису, а я тихо уплываю в свои мысли.
Я знал, что скорее всего так и будет, и Лидина практика закончится после аварии, так что нашим встречам на работе придет конец.
Но я собирался сегодня к ней в больницу. Хотел увидеться.
А она, получается, уже дома?
Бл… Я не поеду к ней домой! Это же сразу надо явиться с нотариально заверенными намерениями для ее отца, каким-нибудь оберегом от сглаза от ее матери и тонной успокоительного, чтобы пережить внимание Лидиной бабки.
В последний раз, когда я был у Яра в гостях, старая карга -императрица назвала меня "милым мальчиком, к которому благоволит ее сердобольный внук, не обращающий внимание на разницу в положении". Будто Яр меня из жалости откопал где-то на помойке и собственноручно отмыл.
В общем, я просто не хочу в их особняке появляться.
Это вызовет слишком много вопросов ко мне, на которые я пока не знаю, что отвечать, и добавит сверху еще тонну эксклюзивного снисходительного унижения от их бабки.
Нужна нейтральная территория. Или моя.
В идеале, конечно, моя, но и вполне сойдет любой рестик, парк или кино.
Только Лида наверно действительно будет соблюдать постельный режим ближайшие дни. Она же девочка. Нежная, хрупкая, мягкая…
Ей сдавать экзамен на выносливость, бегая по Москве с переломом, нельзя. Я и пытаться не собираюсь заставить ее это делать. Пусть выздоравливает.
Значит просто не увидимся вживую в ближайшую неделю – приходится это признать.
Жаль.
Настроение портится. И даже то, что в итоге отец сдается и перестает доставать меня с завтрашней двухдневной командировкой, не способно его исправить до конца.
В середине дня мне звонит Яр и говорит, что хочет заехать. Договариваемся с ним на восемь вечера. Ни в какой бар идти у меня ни сил, ни желания нет, так что после работы жду Тихого у себя дома, развалившись в гостиной перед телеком и лениво почесывая мурчащую как трактор Душку.
Планирую позвонить ее тезке после того, как Яр уйдет. Перед сном. И может быть даже раскрутить на видеосвязь… Самая приятная, будоражащая мысль за весь сегодняшний день.
***
– Что, может в Фифу? – предлагает Яр, упираясь пятками в край журнального столика.
Наклоняется и берет с него бутылку пива.
Растекшись рядом по дивану, тоже прикладываюсь к стеклянному горлышку и делаю пару больших глотков. От обезболивающего в крови легкий хмель сразу ударяет в голову, делая мозги легкими и неповоротливыми как вата.
– Да, давай. Включишь?
– Конечно, уж поухаживаю за инвалидом, – подкалывает меня друг, вставая с дивана и направляясь к плазме, – Ты кстати как вообще?
– Норм, – равнодушно пожимаю плечами.
– Может не надо было так сразу с больницы сбегать? Что ты, что Душка. Будто вас там били, – ворчит Яр, доставая джойстики и включая игровую консоль.
– Да что там делать…Слушай, а Лида как? – задаю вопрос настолько отстраненно, насколько вообще могу.
– До вроде тоже ничего. Сегодня уже отец ее забрал, но думаю, они ей и дома лазарет строгого режима легко устроят.
– Даже не сомневаюсь, – бормочу себе под нос, а Яр, не услышав, говорит дальше, пока настраивает плазму.
– Я сегодня ее не видел. Вчера мы с Эндж вечером к ней заезжали. Выглядела неплохо.
– С Эндж? – вопросительно выгибаю бровь.
Яр падает на диван рядом со мной. Кивает, не поворачивая ко мне лица, и я вижу, как краснеют его скулы и сжимаются челюсти.
Ну все понятно!
– Подробностей, я так понимаю, не будет? – хмыкаю.
Тихий крупно сглатывает и сипло выдает, так и пялясь в плазму, а не на меня.
– Из подробностей – она у меня живет.
Зря я в этот момент хотел сделать глоток, потому что пиво в итоге идет у меня носом.
– Что блять?!
– Не свинячь, – фыркает Ярик, косясь на капли пива на обивке дивана, – Уже три дня.
– Ты гонишь!
– Нет.
– Вы же даже не встречались! – Ну вот, теперь встречаемся, – Яр наконец поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза, в его взгляде вызов.
– Живете, а не встречаетесь, – поправляю я, – Сразу жить-то на хрена?!
– Вот влюбишься – поймешь, – выдает Тихий, и у меня окончательно отвисает челюсть. А он еще и добивает меня, – И не надо мне про свою Малевич гнать. Это мозгоебство, а не любовь. Причем с твоей стороны точно такое же.
Я молча захлопываю рот.
Яр, который еще неделю назад даже не встречался ни с кем за всю свою жизнь, вдруг о любви рассуждает – это как -то слишком нокаутирующе, и надо утрамбовать.
– За кого играть будешь? – спрашивает Ярик ровно, пока я туплю в одну точку.
