Потому мы с Анжеликой, Светой и Аминой уходим к озеру и устраиваемся на узкой песчаной кромке берега.
Расстилаем здесь пледы и на них организовываем что- то вроде пикника. Посередине валяются раскрытые коробки с привезенной монтажниками пиццей. А еще минералка, газировка и сок. То и дело кто-то из мужчин подходит к нам и ворует очередной кусок угощения, пристроившись на краешке и закуривая. Из машины Макса долбит музыка на всю поляну, и кажется, что мы просто компанией выбрались на природу, и вот -вот кто-то достанет вино из багажника, установит мангал и начнет жарить шашлыки.
Жарко. Солнце достигает зенита, обещанные тридцать градусов ощущаются как все сорок. А вода в лесном озере прозрачная, студеная, бодрит и манит такой желанной прохладой.
Пока мужчины работают, решаем девочками первыми искупаться. В машинах переодеваемся в купальники и с визгом забегаем в озеро. Брызги летят во все стороны. По разгоряченной, покрытой испариной коже ползет трепетный мороз. Дыхание перехватывает, когда ныряю. Сердце радостно, заполошно стучит.
Грести нормально пока не получается из-за плеча, и мне приходится топтаться у берега, пока остальные девушки, смеясь и переговариваясь, уплывают к центру озера. Жду их, стоя в воде по самый подбородок и наслаждаясь обволакивающей плотной прохладой воды.
Украдкой кошусь на работающих мужчин. Отсюда отлично видно площадку. Макс без футболки, в одних шортах. Его спина блестит от пота, на груди еще не сошли ссадины и синяки. Я вижу, как перекатываются проработанные мышцы под золотистой кожей, когда он двигается, и во рту у меня пересыхает, а тело становится ватным и тяжелым даже в воде.
Разглядывая его, я думаю… очень низменные вещи.
Ни о каком романтическом налете, как раньше, и речи не идет.
Мои желания конкретные, первобытные и пошлые. До такого, что немного стыдно за них даже перед самой собой.
Еще и воображение, не переставая, подбрасывает жаркие картинки и дарит фантомные ощущения, которые я уже переживала с ним. И сейчас осознаю, насколько хочу еще.
Макс берет бутылку воды. Улыбаясь, говорит что-то дяде Мише, одному из монтажников, отвинчивает крышку и жадно пьет, свободной рукой при этом смахивая со лба налипшую светлую челку. А я смотрю как завороженная будто это какое-то откровение, и мысли в голову лезут. Смутные, жаркие…
Я не вижу отсюда, но легко представляю, как двигается кадык на его шее, когда он глотает, и даже от такой мелочи у меня мурашки. От своей фантазии, а не от прохладной воды. Закручивая крышку, Макс оборачивается на меня. Вижу как ищет взглядом. Ухожу под воду по самый нос. Но он все равно конечно замечает.
Когда встречаемся взглядами, меня окатывает жаркой волной. Я резко отворачиваюсь и отплываю. Пусть расстояние достаточно большое и выражение лица нормально не разглядеть, но это ощущение, когда он смотрит четко на меня, не перепутать ни с чем.
Оно словно оставляет знойный ожог. И за этот день я вся в этих ожогах. И я уже так измучилась от них, что тянет самой подойти и поговорить.
Потому что Макс особо не подходит – он занят, помогает монтажникам. Вот только смотрит постоянно, не скрываясь ни от кого.
Во мне от его взглядов натягивается звенящая струна. Она заставляет ждать развязки, сковывает чувственным напряжением, путает мысли, вселяет желание. Я чувствую себя добычей, за которой лениво наблюдает хищник. Он вроде бы и не стремится напасть прямо сейчас, а тебе все равно не расслабиться.
И это выматывает. И хочется, чтобы уже напал. А ты сдалась. И плевать, что было раньше. Ведь сейчас его внимание кажется таким искренним.
Тем более, если разобраться, Максим не сделал ничего такого, что нельзя простить. Пока не сделал… Сделает ли потом? Я не узнаю, пока не попробую.
– Пошли греться, вода бодрит конечно! – отфыркиваясь, подплывает ко мне Анжелика.
Вместе выбираемся на берег. Вытираемся и обмазываем друг друга кремом с защитой от солнца. Затем Эндж тянется за куском пиццы, а я растягиваюсь на спине на покрывале, остро чувствуя скользящий взгляд Макса на своей фигуре – так отчётливо, что мне даже голову поворачивать не надо, чтобы проверить.
– Будешь? – предлагает пиццу Анжелика, садясь рядом.
– Нет.
Какая еда?! У меня все нервные окончания возбужденно поют от того, что Колобов прямо сейчас меня разглядывает.
Не выдерживаю. Оборачиваюсь, приподнявшись на локтях. Точно. Даже не стесняется. Рассеянно проводит ладонью по своей груди, пялясь на мою грудь, на которой будто кожа становится тонкой и стягивает соски.
Анжелика отслеживает направление моего взгляда. Хмыкает, жуя.
– Он специально футболку снял, – выдает, проглотив кусок пиццы,– Красуется. Какой же позер.
Отворачиваюсь от Макса и кошусь на подругу. Чувствую, как щеки полыхают.
– Перестань, она просто дорогая и светлая. Вот и снял, чтобы не пачкать. Еще и жарко так, – бормочу, сама себе поражаясь.
С какой стати я вообще кидаюсь его защищать? Тем более в таких шутливых мелочах… Но ничего поделать не могу. Говорю раньше, чем думаю.
