В итоге через мгновение Ярик вздыхает громко и протяжно и снова поворачивается к Максу. Без слов просит его рюмку, потом наливает себе. Хмуро взирает на друга, чокаясь стопкой.
– Значит, серьезно, да? – повторяет вопрос, но уже без издевки.
– Я ее люблю, – вдруг хрипло выдает Макс.
Шоковая беззвучная волна обрушивается на весь наш стол. Я открываю рот как рыба, выброшенная на берег. И вслед сразу адреналиновым жаром топит. Я поверить не могу, что он вот так просто это сказал! При всех…!
– Ну, бля, раз прямо так… – ошарашенно улыбается Ярик и залпом выпивает коньяк.
А Макс еще и наклоняется ко мне и, повторяя, запальчиво шепчет на самое ухо.
Теперь так интимно. Только мне одной.
– Я тебя люблю.
В этот момент наш столик взрывается смехом и шутливыми поздравлениями в наш адрес, словно бы свадьба у нас. Из-за этого я Макса почти не слышу, но его вибрирующий шепот я воспринимаю и не ушами, а всем своим существом.
Меня топит щемящей счастливой волной. Эмоциональные слезы готовы повиснуть на ресницах. Я бы ответила, что я его тоже, но в горле разбухает ком. Поэтому я молча поворачиваюсь к Максу и прижимаюсь к его губам своими.
Целуемся. Ребята ржут и отсчитывают "горько". Хорошо, что этот отсчет совпадает с тем, что происходит в зале, и все гости считают с нами, только уже для настоящих молодых.
Обычно ощущение счастья столь скоротечно и неуловимо, что мы только после, анализируя, осознаем, что вот в тот момент, в том месте, рядом с теми людьми мы его испытали.
Но сегодня все не так.
Я точно знаю, что сейчас испытываю именно его – кристаллизованное, воздушное, пьянящее счастье. Бокал вина в моей руке быстро сменяется на воду, потому что меня и без алкоголя качает так, что сложно устоять на ногах. Рука Максима собственнически покоится на спинке моего стула. Я же будто невзначай прижимаюсь к его горячему боку и кладу руку на бедро. И от этого контакта на виду у всех внутри безостановочно взрываются искрящиеся фейерверки.
За нашим столом необыкновенное оживление – прямое последствие разрядки после ссоры Ярика с Максом и последующего признания в любви моего теперь уже официального парня.
Шутки, хохот. Мы очень громкие!
Ведущие конечно это замечают и берут нас в оборот. Вернее, пока одних парней. Вытаскивают всех наших мальчишек на конкурс. Подтягиваются и холостые друзья со стороны жениха. В итоге вокруг невесты, которую посадили в центре зала, целая толпа молодых мужчин.
Задача – соблазнить ее и увести от жениха.
Парни, услышав, дружно обескураженно застывают. Зал хохочет заранее. И мы с девчонками тоже угораем, видя растерянные и смущенные лица своих мальчиков. Дело усложняют фанты, в которых предлагается способ как это сделать. Их достают по очереди и, читая, страдальчески стонут практически все мужчины.
Первого позориться выпускают Ваню Чижова, которому выпало спеть. Зная, как ужасен он в этом деле, мы с девочками плачем от смеха и жалости еще до того, как начинает играть музыка. Милана, невеста, благоразумно затыкает уши, улыбаясь красному как рак Чижову. Все ободряюще хлопают.
Ваня, громко откашлявшись в микрофон, вступает, сразу начиная со знатного петуха, и хохот вперемешку с подбадривающими аплодисментами становится еще громче.
Вот только дальше я уже не смотрю на сцену, так как, случайно повернув голову в сторону входа, замечаю приближающуюся к нашему столу Малевич.
В животе мгновенно неприятно тянет холодком и улыбка сама собой сползает с лица.
Я уже было решила, что она так и не придет.
И теперь ничего не могу поделать с едким разочарованием. Люба бесспорно шикарна в своем обтягивающем бархатном винном платье с разрезом, рискующим показать косточку бедра. Темные локоны рассыпаются по обнаженным хрупким плечам блестящей волной. Ее рост высокий, линия груди плавная…
Не то, что у меня – не грудь, а мечта разносчицы пива с Октоберфеста. Да и с ростом мне не очень повезло. Как там… Маленькая женщина до старости щенок. Меня и зовут все как питомца. Душкой. Даже Макс умудрился назвать кошку так. В честь Любы, такой эффектной и женственной, ему в голову почему-то не пришло. Сглатываю, страдая от всех этих невольных сравнений, крутящихся в моей голове и безжалостно атакующих самооценку.
Я слишком привыкла за все эти годы думать, что она лучше меня. Просто лучше. Иначе как объяснить то, что Макс был с ней и не замечал меня, да?
Встречаемся с Малевич взглядом. Она холодно улыбается и горделиво вздергивает подбородок еще выше.
Я, с трудом кивнув, отворачиваюсь. Весь плечевой корпус деревенеет.
– О, Люб, наконец-то! – восклицает Ксюша, тоже заметив ее.
Встает навстречу, чтобы поцеловаться. Олеся и Яна вслед за ней. Мы с Эндж сидим, переглядываясь.
– Все ок, не загоняйся, – артикулирует мне Анжелика, ободряюще подмигивая.
Видимо я слишком заметно изменилась в лице.
Стараюсь взять себя в руки. Тянусь к забытому бокалу с вином, пока Малевич рассматривает именные карточки на столе в поисках своей.
– Там авария ужасная на съезде, – рассеянно объясняет Люба, читая написанные имена, – А я еще из салона выехала впритык, так что… Кхм…
