Берет одну из карточек, смотрит на соседнюю, а затем быстро огибает стол и хватает карточку Макса. А потом и впивается взбешенным взглядом в мою.
Я молча делаю глоток, наблюдая за Малевич с невозмутимым видом, хотя волоски на затылке у меня дыбом встают от предчувствия, что сейчас будет скандал…
Кошусь на сцену. Из парней не успела выступить еще и половина, наши ребята собрались кучкой и о чем-то возбужденно совещаются, не оглядываясь на стол. Зал вокруг гремит от хохота, всем явно не до нас. И наверно это к лучшему.
– Так, я что-то не поняла, ты почему сюда села?! – дрожащим от гнева голосом интересуется Люба, – Ты рядом с Чижовым! Знаешь…– и она вдруг наклоняется к самому моему лицу, тихо шипя, – Не думала, что у тебя настолько нет гордости, чтобы вот так дешево к Максу примазываться… На глазах у всех…
Ее лицо так близко, а в сверкающих карих глазах столько пренебрежения и плохо скрываемой ненависти, что мне требуется пару секунд, чтобы собраться и ответить.
– Макс сам переставил карточки. Возмущение не по адресу, – глухо отбиваюсь я.
Люба чертит пытливые линии по моему лицу. Озадаченно моргает и выпрямляется, отстраняясь. Вид у нее растерянный.
Девчонки, наблюдая, молчат. Неловко нам всем. Но больше всего мне, конечно.
Я не хочу выпячивать, что мы теперь с Максимом вместе. Не хочу, чтобы это выглядело как некое злорадство. Хотя бы потому, что совершенно его не испытываю. Мои чувства очень чистые и яркие, и я не хочу пачкать их. Все, о чем я мечтаю, чтобы к нам никто не лез. Вот и все.
И поэтому мне так сложно ссориться сейчас с Малевич, хотя обычно я вполне могу за себя постоять.
– Люб, может со мной сядешь? – вмешивается Ксюшка, переставляя несчастную карточку Чижова, уже прогулявшуюся до этого по столу, – Поболтаем?
Но Малевич даже голову не поворачивает в сторону Воронковой. Смотрит, не мигая, на меня.
– Хочешь сказать, вы вместе пришли? – интересуется резко.
– Мы вместе, – сообщаю самую суть.
– Он говорил, что нет, – она ядовито улыбается.
Я молчу, сжимая влажными пальцами бокал. Мне нечего на это сказать, и я не собираюсь уточнять когда и при каких обстоятельствах он ей что-то говорил. Я только что наслаждалась своим счастливым днем, а сейчас у меня его пытаются украсть.
Но я не позволю. Нет.
– Примерно пару дней назад, – добавляет Люба снисходительным тоном, продолжая улыбаться. Все-таки садится рядом с Ксюшкой и тоже пододвигает к себе бокал, – Буквально клялся, что между вами ничего и…
– Мне неинтересно, – перебиваю ее, не выдерживая. Руки начинают мелко трястись.
Она все-таки пробила меня.
Он… Правда с ней говорил два дня назад?
– Точно неинтересно? – Люба насмешливо выгибает бровь.
– Да.
– Ну смотри. Хотя я бы на твоем месте такое бы не стерпела, но это я… – добавляет многозначительно и демонстративно переключается на Ксюшу.
А я пытаюсь вдохнуть и не могу.
На грудь будто булыжник положили. Краска сходит с лица, кожа становится неприятно влажной. Малевич будто отравила меня. Я пытаюсь выжечь ее слова из сознания и не могу. Мелкими незаметными порциями хватаю кислород, делаю глоток вина, которое на вкус вдруг такое кислое.
Она врет…
Она врет, да?! Просто дразнит меня…
Эндж находит мою ногу под столом. Толкает, стараясь переключить. Не реагирую.
Перевожу расфокусированный взгляд на сцену. На Макса.
Он будто чувствует и оборачивается. Подмигивает мне, улыбаясь. Это выглядит так искренне, что даже больно. Вдруг это игра и все неправда. Вдруг…
– Я в туалет, – сообщаю Анжелике, вставая.
– Все хорошо? С тобой сходить? – подруга хмурится.
– Нет-нет, не надо, – останавливаю ее и, рассеянно кивнув остальным девчонкам, одна направляюсь к уборным, расположенным в здании самого ресторана, к которому приставлен свадебный шатер.
В длинной, отделанной кафелем комнате никого. Тихо играет итальянская музыка. На полную мощность работают кондиционеры, рассыпая мурашки по голым предплечьям. Пахнет освежителем воздуха и чистящими средствами. Замираю напротив зеркала над каменной столешницей с умывальниками. Смотрю в свои лихорадочно блестящие глаза.
"Ну что ты ее слушаешь! Нашла кого слушать?! – ругаюсь сама на себя, – Все, прекращай!"
Включаю холодную воду и, намочив руки, аккуратно прикладываю прохладные влажные ладони к шее и зоне декольте. Становится легче. Вдох-выдох. Все, я почти успокоилась. Какая же в сущности глупая реакция с моей стороны! Больше не позволю себя достать.
В этот момент дверь за моей спиной, тихо скрипнув, открывается, и в зеркальном отражении я вижу входящую в туалет Любу.
Черт…
Сразу выключаю воду. Отхожу к сушилкам, пока Малевич занимает мое место у умывальника. Молча сушу руки. В ушах от работающего фена шумит. Но я все равно очень четко слышу насмешливый голос Любы, которая достает из сумочки помаду и подкрашивает губы.
– Нет, я правда не понимаю, почему он отрицал, что с тобой, буквально пару дней назад, – смотрит на меня сквозь зеркало с интересом, говоря так, будто мы продолжаем милый, интересный обеим разговор.
Я только плечами пожимаю и разворачиваюсь было к двери, но ее голос меня догоняет.
