В просторной столовой с прекрасным панорамным видом на пристань, лес и озеро, нас шестеро.
Рядом со мной справа сидит Душка, а слева Иван Глебович, второй муж Лидиной бабки. Бывший следователь. Кажется, полковник. Хотя, судя по его пытливому, то и дело застывающему и будто разъедающему до внутренностей взгляду из-под нависших надбровных дуг, бывших в этой профессии не бывает.
Но, несмотря на его привычку сканировать окружающих, Клюкин мне кажется самым привлекательным из этой честной компании. Не считая Лиду мою конечно. Иван Глебович простой в общении, грубоватый, громкий и чем-то напоминает моего собственного отца.
К тому же я его немного знаю. Иван Глебович – заядлый охотник, и как-то Яр даже затащил меня с ними на лося. Видимо, чтобы не страдать от бухающих как не в себя дедов- оперативников в одиночку. Не помню, когда еще так жутко напивался. Больше я этот опыт повторять не рискнул, хотя истории они рассказывали забавные. Мы с Яриком, торжественно получив за возраст прозвище "щеглы", слушали открыв рты.
Во главе стола восседает Кирилл Станиславович, Лидин отец. И вид у него такой, будто он не есть собрался в тесном семейном кругу, а вести допрос с пристрастием в каком-нибудь казенном подвале. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, мне малодушно хочется потянуться к стопке Клюкина, так как своей у меня нет. Я же за рулем. Так что ограничиваюсь водой в хрустальном бокале.
Напротив меня устроились Таисия Станиславовна, Лидина мама, и Ида Леонидовна, бабушка. Обе худощавые, светловолосые (правда Ида Леонидовна белоснежно-седая), с тонкими, выразительными чертами лица. Обе ухоженные, эффектные, притягивающие взгляд, выглядящие очень хорошо для своего возраста. И обе будто ледяные, хоть и по-разному. Если у Таисии Станиславовны вид отстраненный, словно ей вообще нет дела до тебя, то Лидина бабка смотрит как царица, которая раздумывает стоит ли тебя сегодня вешать. И невольно хочется в ответ огрызаться и одновременно оправдываться, хоть и сам не понимаешь, в чем именно ты перед ней виноват.
Я не знаю, как у этих людей получилась Душка. Яр…ладно, он тот еще. В нем есть и заносчивость, и холодность к людям, которых он не считает своими близкими, но Лида… Загадка века для меня. Просто луч света в темном царстве. Конечно, я понимаю, что с ней они скорее всего другие, может быть даже теплые, веселые и открытые. Но сам я лично ощущаю себя как на экзамене у самого вредного препода, а не в гостях за столом. Вопросы то от одного члена семьи, то от другого, прилетают в меня в едином монотонном темпе, напоминающем пытку с капающей на темечко водой.
…Когда это у вас началось?… Почему скрывали?…И какие планы?…Ты работаешь на отца, верно?… И это предел твоих мечтаний?…Ты знаешь, сколько Лида тратит в месяц?… Надеюсь, ты не рассчитываешь жить у нас?
Да твою ж мать!
Мне стоит невероятных усилий не послать их всех разом на хер!
И только Лидины пальчики, незаметно поглаживающие под столом мое колено, напоминают зачем я вообще терплю это все. Периодически Душка пытается вмешаться, защищая меня, но выглядит это чем-то совершенно бесполезным и звучит примерно так:
– Бабушка, хочу тебе напомнить, что в фирме Максима я тоже работаю.
– О, Душечка, ты всегда была склонна к волонтерству.
– Я получаю зарплату вообще-то.
– Не говори ерунды. Ты хоть замечаешь, когда она приходит, или даже не отслеживаешь?
И все в этом духе. Так, ладно…осталось чуть-чуть…Горячее все уже доели, нам принесли десерт.
Вот сейчас тортиком закушу свое тихое бешенство вперемешку с ничем не заслуженным унижением, и домой поедем…
В голове так и вертятся картинки на грани дозволенного, как можно будет спустить пар. У Лиды щеки розовые и глаза возбужденно блестят, будто, сидя так близко, мои мысли читает. Отшучивается от родни, то и дело стреляя глазами в меня. Нервно облизывает губы. Да-а, вот с минета и начнем…
– Что ж, – прерывает мои размышления с маркером 18+ Ида Леонидовна, поднимая бокал с шампанским. Да, за этим столом все пьют, кроме меня. Не исключаю даже, что всем им в какой-то степени весело. Опять же, кроме меня, – За бескорыстную любовь. По крайней мере со стороны моей сердобольной внучки, – делая ремарку, бабушка выразительно смотрит на Лиду, которая мгновенно становится краснее, чем была.
– Бабуль, – бормочет Душка с упреком.
Но Ида Леонидовна лишь царственным движением поворачивает ко мне голову и устремляет прозрачный холодный взгляд в упор.
– Максим, – и тон сразу другой. Как ногтями по стеклу. Сглатываю, чтобы не скривиться, – Хотелось бы узнать, а вами что двигало при выборе?
– Бабуль, – тихо и обреченно в который раз вздыхает Душка.
А у меня челюсть сводит от очередного намека на то, что двигала мной выгода. Будто я беспризорный щенок. Да, в доходах наших семей определенно есть разница, но эти настойчивые попытки убедить меня, что между нами вообще социальная пропасть, постепенно заставляют закипать.
