Лида при этом там сладко, томно стонет, выгибаясь, что мурашки по загривку бегут. Скольжу в ней быстро и сильно, чувствуя, как накаляется моя девочка, как у нее набухает все. Прикусываю тонкую кожу на шее, жадно дышу женским запахом, уткнувшись ей в висок. От желания сразу кончить тело вибрирует как струна, готовая в любой миг порваться.
– О-о-о, бл…бл…– глотая звуки, матерится всхлипами моя обычно такая правильная Душка.
И слушать это интимное бормотание – особый дурманящий кайф.
Ее пальчики порхают над клитором, иногда гладя выскальзывающий перед новым толчком член, бедра заметно дрожат от нарастающего напряжения. Кожа липнет к моей.
И очень быстро она сжимает своей ладонью мою руку, упирающуюся в стену, так сильно, что рискует сломать мне пальцы, затаивает дыхание, каменея всем телом, и судорожно, с рваным стоном, кончает. Интимные мышцы импульсивно сжимаются, сдавливая член, ощущение ее удовольствия как плотное знойное облако, и я просто отпускаю себя, утопая в нём. Рефлекторно, в рваном ритме вколачиваюсь в нее, улетая.
Рвано, тяжело дышим, возвращаясь в обычное состояние. Лида расслабленно, беспричинно смеется, поворачивается ко мне лицом и нежно целует, повисая на шее.
– Галстук опять съехал, – цокает языком.
– Кошмар, – вздыхаю скорбно ей в тон, – Может тогда не поедем? Подведет ведь в самый неподходящий момент.
– Ну вы и трус, Максим Алексеевич! – хохочет Лида, – Пошли!
– Это не трусость, а инстинкт самосохранения, – парирую я, застегивая ширинку, пока Лида ищет в сумочке влажные салфетки, чтобы убрать между ног следы нашего слишком активного, спонтанного “поцелуя”.
***
Навигатор показывает, что до особняка Лидиных родителей ехать чуть больше часа. Душа моя включает какую- то попсово-слезливую подборку со своего телефона и щебечет без умолку всю дорогу. Она почти всегда так ведет себя в пути. Душка – болтушка та еще, и обычно я с удовольствием включаюсь с ней в разговор, так что мы можем ржать, не переставая, петь, спорить или во что-нибудь играть.
Но сейчас меня так подколбашивает, что я не то, что не участвую в ее милой болтовне, но даже не улавливаю смысла и половины слов.
Я знал, что этот день, официальное представление нас как пары Лидиным родственникам, рано или поздно наступит. И даже уже удивлялся, что достаточно долго он не наступал. Но все равно я морально совершенно к нему не готов.
Нет, я не против заявить о своих серьёзных намерениях, но вот быть в роли обороняющегося как-то не улыбается. Тем более, что толком не огрызнешься и придется молча слушать и обтекать.
Но я вытерплю, куда денусь. Только вот радость по этому поводу изображать не выходит.
Тайком тяжело вздыхаю, косясь на Душу мою. Ее светлые волосы уложены крупными локонами, серо-зеленые глаза лукаво блестят, давая понять, что она прекрасно видит мой похоронный настрой, пухлые губы то и дело растягивает мягкая улыбка. Щемяще родная, такая красивая. В груди разбухает что-то, горячее и тугое, когда смотрю на Лиду, и это придает решимости пережить ради нее что-то и похуже несчастного семейного ужина.
Она вся уже настолько моя за эти неполных два месяца, что кажется, будто мы всегда были вместе. Вообще это наверно первая моя трудность, связанная с ней. Все остальное идет так плавно и легко. Как дыхание.
После свадьбы Миланы Лида, как и обещала, поехала ко мне ночевать. И фактически так и осталась у меня. Родителям она говорила, что живет у Эндж, которая наконец призналась с Яром, что они съехались. А мы вот тянули до последнего. Лично нас все устраивало, а Лиду никто и не думал проверять, потому что до этого она ни разу ни в чем подобном замечена не была.
Подготовка к фестивалю шла полным ходом, и Лида стала постоянно ездить со мной на площадку. В итоге Ульяна повторно предложила ей работать на моего отца на полставки, чтобы можно было совмещать с учебой, и Душка согласилась.
Получилось, что мы теперь и живем, и работаем вместе.
Забавно, что при этом о наших отношениях из родственников, не считая, конечно, Яра, никто так и не знал. Даже мой отец, если и начал что-то подозревать, то до конца не был уверен. Пока мы вместе не собрались отпуск. Купили вчера билеты, и каждый позвонил своему папе, чтобы “обрадовать”.
Мой только и хмыкнул что-то вроде “я так и знал”. А вот ее…
Чудо, что бедного Кирилла Станиславовича не хватил инфаркт, когда он узнал, что дочь летит не одна, и услышал мое имя в качестве ее сопровождающего. Я ему даже немного сочувствую.
Но совсем чуть- чуть, потому что буквально через пять минут после разговора с Лидой, он позвонил уже мне и ледяным тоном пригласил нас двоих сегодня в гости на ужин, не забыв мягко намекнуть, что если мы сами не явимся, нас к нему доставит его служба безопасности.
Лиду, так и быть, прокатят на заднем сидении внедорожника, а меня вот вполне могут и в багажнике.
Звучало очень убедительно. Как предложение, от которого не отказываются.
Я и не отказался. И вот теперь торможу напротив кованых ворот особняка Тихих, хмуро наблюдая, как они медленно открываются, словно намереваясь меня съесть.
***
