Серые глаза презрительно сощурились. Тот, кто самочинно и громко поименовал себя Ларной, качнулся с носков на пятки и обратно, глянул поверх голов и задумчиво поцокал языком. Сторож извелся в нетерпении и сунулся ближе, снова повторить непутевому чужаку свое донесение. Напоролся на твёрдые, как железо, пальцы, бережно прихватившие кадык.
– Неужели дело так худо, что и тебе платят за подобную службу? Тебе, которого ещё бить да бить… и всё равно толку не прибудет, – вздохнул сероглазый, отпихнул сторожа, севшего мешком на вытоптанную землю. – Люпс косопузый тебе – брэми… А меня как следует величать? Ты ори, да не забывайся.
– Так, брэми, не велено величать прилюдно, – сипло отозвался сторож. – Никак не велено!
На пороге избы, которую только что покинул сероглазый, возник понурый, криво сгорбленный, служка. Натянуто улыбнулся деревенским, вгоняя их в ступор непривычной и незнакомой вежливостью, к тому же щербатой на два зуба.
– Проходите, милости прошу, – осторожно косясь на чужака, пригласил служка. Ещё раз старательно улыбнулся, поглаживая щеку, приметно румяную от удара. – Дело-то вырово, негоже мешкать. Сгружайте здесь, значит. Пергаменты уже готовы, проходите.
Дородный мужик, по виду судя – староста зажиточного села, осторожно обошёл чужака по широкой дуге и поднялся на крыльцо. Чуть не споткнулся, когда служка поклонился ему, пропуская в избу первым… Сероглазый задумчиво повёл плечами, глянул на сторожа, по-прежнему сидящего на земле.
– В чем твоё дело здесь, олух?
– Дак я…
– Твоё дело, первейшее и важнейшее, есть вырова служба, – назидательно сообщил чужак, протянул руку и помог встать. Немедленно ту же руку вывернул и погнал охающего от боли наёмника к амбару. – Дверку отвори да грузи мешки. Глядишь, года не пройдет, в ум войдёшь и научишься разбирать, кого величать следует, а кого не следует.
– Дак сами они, рыбий корм, и сгрузят… – хмыкнул сторож, указывая на деревенских.
Сероглазый тоскливо покачал головой и чуть повернул руку, удерживаемую в захвате. Сторож взвыл, резко нагнулся вперед, пытаясь унять боль. Обзавёлся второй шишкой на лбу. Чужак коротко добавил ребром ладони по спине, чуть выше пояса, вроде несильно, без замаха. Брезгливо смахнул с рук пыль и отвернулся от бессознательного тела. Второй наёмник уже волок мешок в амбар, бегом и вроде даже – охотно.
– Пригляди за лодырем, – ласково улыбнулся ему сероглазый. – Второй раз я могу и не проявить доброты.
Староста уже покинул избу, глаза его были так велики, что очередь взволновалась. В вытянутых руках мужик держал пергамент, каких не давали на этом дворе никогда – полный, с описью привезённого и оттиском печати. Очередная телега вкатилась в широко распахнутые ворота, и новый проситель осторожно постучал в заветную дверь.
– Прошу, – немедленно отозвался служка.
– Как иногда просто навести порядок, – негромко заметил сероглазый, отвязывая страфа.
В седло не сел, пошёл пешком через двор и далее по улице, угощая вороного подаваемой по кусочкам, на раскрытой ладони, плюшкой, скорее всего взятой в избе. Страф брал хлеб заинтересованно и на хозяина косился с тем же непониманием и подозрением, что и вся очередь деревенских.
Усадьба шаара северного удела Горнивы, уже много лет негласно удерживающего под рукой весь край и всех иных шааров, была подобна многим иным строениям того же назначения. Два яруса, большой парк и сад, цветники. Имелся и широкой двор, затененный навесом. Только приморские шаары строили и дом, и колоннаду из камня, а здешние предпочитали дерево – его вокруг куда как много. Узорчатый морёный дуб сероглазому понравился, чужак даже остановился, привязал к одной из колонн страфа и довольно долго изучал глубокую сложную резьбу, украшающую столб от самой земли и до верха.
– Эй, ты, что ли, на сборный двор неурочно явился? – окликнул от дверей очередной служка. – Дак не стой на виду, сюды топай.
– Безграмотные слуги, нагловатые и неряшливые, позорят дом хозяина и порочат имя его, – назидательно сообщил полноватому мужику сероглазый, шагая к дверям. – Гостей следует привечать, слово такое слышал? Гости – они ведь разные бывают.
Крепкая рука легла на плечо слуги и увлекла его за порог. В тёмном углу большого зала, где слуга оказался вопреки собственной воле и как-то даже внезапно, рука переместилась на затылок и оказалась очень, просто-таки пугающе, жёсткой. Гость склонился к самому уху и шепнул:
– Давай не забывать о вежливости. Кто хозяин дома? Шаар. Могу ли я войти и погрузиться в суету дел, не повидав его? И можешь ли ты не сообщить о госте славному брэми?
– Но вас ждет управляющий брэми Люпия, – так же шепотом отозвался слуга, не в силах шевельнуться.
– А мы быстро, нам бы только поздороваться, – подмигнул сероглазый.
– Но брэми Люпий… – хватка стала жёстче, и слуге почудилось, что позвонки уже хрустят. По крайней мере, остатки желания спорить явно сломались. – Я отведу к нему, извольте…
