– Еще бы, – прогудел Шром. – Трижды мне, дурак недоросший, бросал вызов на отмелях. Когда ему ещё до боя было крепнуть и крепнуть. Хорош стал, пять лет я не видел его. Порода ар-Рафтов во всей красе. Говорят, в древности только их мальков и не путали с прочими. Узор-то врожденный, эдакая удобная примета. Как и моя: мы, ар-Бахта, когда вполне удаемся в породу, цветом похожи на вороненую сталь.
– Шром! – проревел капитан галеры. – Шром, чтоб мне обварить хвост! Цел и здоров. Вот закончим с делами, я всё же брошу тебе вызов, не отопрешься в четвертый-то раз.
– Ну да, ну да, – бровные отростки Шрома насмешливо дрогнули, выр выплеснулся из воды и взобрался на палубу, оплел капитана усами и руками. – У вас на севере и сталь крепче, и выры крупнее, и вода мокрее. Шрон не велел в море встречать, но я не мог иначе. Я сказал: если Юта на меня зол, пусть скажет. А если он продается за золото и кланду мягкий его хвост полирует, то мне жить незачем в таком мире, да…
– Трудно продаваться за золото из своего же рудника, – отозвался узорчатый выр, ответно ощупывая Шрома усами и хлопая руками по панцирю. – Давай сперва решим срочные дела. Бухта у вас мала. В какой порт поставим пять галер? Тагрим, я полагаю? Далековато от вашего замка, зато рядом с моими землями.
– Тагрим, – согласился Шром. – Я дам твоим капитанам наилучшего лоцмана. Имя его Хол, вот он. Никто не знает погоду и волну, как он. У малыша дар, я горжусь им.
– Ты всегда умел гордиться теми, кем должно, – не оспорил предложения капитан галеры, вежливо приветствуя кроху-лоцмана движением панцирных усов. Устремил взгляд на своего помощника, человека и по повадкам видно – не раба. – Дай сигнал брату. Сближаемся, лоцмана передаём к ним на борт. Пусть идут в Тагрим.
Выр чуть помолчал, наблюдая движения галер и одновременно рассматривая с немалым интересом Малька. Хол занял место на клешне крупного, почти равного размером Юте, пожилого выра. Галеры начали расходиться, гребцы прибавили темп. Прибежал моряк из трюма, принес угощение: несвежую печень для выров и прожаренную до корочки рыбу – Мальку.
– Мы прочли письмо Шрона. Наши и ваши земли так расположены, – тихо молвил Юта, – что поссорившись с нами, кланд лишится половины обжитого плодородного побережья и контроля над северными морскими торговыми путями. Это пока ты не бросил ему вызов по старому закону… Я собственно, готов поссориться с тобой, если ты не намерен раздавить его в лепеху. Так что, разворачивать галеру?
– Я не спешу в главный бассейн… пока что, – отозвался Шром. – Мы с братьями хотим понять, что создало нынешние законы. Прежде этого можно ли пытаться ломать их? Шрон мудр, он полагает: спинной глаз дан выру не для баловства. То, что позади – имеет значение. Но менять следует то, что впереди. Очень скоро я буду готов заняться кландом. Хотя это станет затруднительно сделать, если ты развернешь галеру.
– Значит, мне не судьба разочароваться в выборе курса, – усы Юты взметнулись. – Шром, мы единственный род, не допустивший переплавки книг. Мы обманули всех, хотя кланд тогда был силен, и нас вынудили сотрудничать. Золота на севере много, но рыба и мясо порой важнее. А также зерно, наши люди нуждаются в пище. Плохие они или хорошие, шаары или свободные – но голода в краю ар-Рафтов не должно быть, так сказал хранитель нашего бассейна. Мы отдали гнильцам книги, но создали точные их копии. Только мы и могли так поступить. Золото добывается в наших рудниках. Увы, сохранность книг нехороша, часть текстов нанесена небрежно и на старом языке, ведомом лишь мудрым. Таков твой брат Шрон.
– Так десять галер…
– Да, охранение, – сразу отозвался Юта. – Книги у меня на борту.
– Почему ты не бросил до сих пор вызов кланду?
– Потому что все мы привыкли жить так, как жили век за веком, – волоски у губ выра смущенно качнулись. – Золото текло в наши кладовые, слава не подвергалась сомнению, нас похваливали и не ущемляли. А что выродеры порой очень кстати убирали старших и мудрых… трагедия, но мы не видели за ней умысла. Иногда очень удобно не видеть того, что само лезет в глаза. У вас уродился Борг, у нас при бассейне уже давно состоят подобные ему. Берегом воспитанные, то есть – испорченные. Из-за них я узнал о твоем письме лишь две недели назад. Пока старшего брата оповестил, пока галеры собрал… Наших гнильцов везут на второй галере. Обоих. Говорят, у тебя имеется толковый выродёр. Одолжишь? Хочу узнать, отчего последние личинки все как есть – ущербны, да из неподмоченных гнезд. Ещё спрошу: почему двух младших братьев отослали на воспитание в главный бассейн, словно дома им нет наставника.
– Дожили, – пробулькался смехом Шром. – Я посредничаю у выродёра Ларны! Впору свою долю с заказов брать, да-а. – Его короткая радость угасла. – Выры вскрывают панцири вырам, и находят внутри больше гнили, чем водится порой у людей.
– И ещё вопрос, – тихо прошелестел Юта. – Самый главный. Верно ли, что Шрон нырял на сто саженей и путь вниз найден?
