Такой тип сыскался. Это был некто Ланкольн. Программу он выдвинул незатейливую: чтобы все как сыр в масле катались. Понаехавших нужно прогнать из Лондона к чертовой матери, а неправедно нажитые богатства отнять и поделить.
Такие соображения всех устраивали. Особенно их вторая часть. И началось.
Той же ночью по городу носились сотни подмастерьев с горящими факелами. Они грабили лавки и дома иностранцев, потом поджигали их. Убийств, впрочем, приключилось мало. Хапать чужое добро было гораздо интереснее.
Власти реагировали на это жестко. В город были введены войска. Они быстро навели порядок незатейливыми методами, привычными для той эпохи, ловили погромщиков и вешали на чем придется. Способ был незатейливый, но чертовски эффективный. С погромом солдаты покончили очень быстро.
Такие вот случались грустные казусы с экономической подоплекой.
А теперь исключительно о настоящей экономике.
У англичан вновь нашлась своя собственная специфика. На сей раз это было овцеводство.
Практически по всей континентальной Европе аристократия была земельной. То есть доход она получала с полей, обрабатываемых зависимыми крестьянами. Это занятие считалось единственным, достойным дворянина. Не считая королевской службы, военной или духовной карьеры. Все остальное, какую бы выгоду оно ни могло принести, было для благородного человека позорным и категорически осуждалось братьями по классу.
В Англии же очень рано стала складываться совершенно другая система, которую можно назвать аристократией кошелька. Здесь действовал абсолютно иной принцип, которым руководствовались и люди знатные. Заниматься нужно тем, что приносит выгоду, а все разговоры о дворянской чести оставим континенту.
Возможно, свою роль сыграло еще и то, что большинство настоящей, старой аристократии было выбито во времена Войны роз и на смену ей пришли дворяне скороспелые. Может быть. Не знаю.
Я уже упоминал, как вполне себе благородные господа занимались добычей угля. Однако на первое место все же вышло овцеводство.
Когда-то Англия вывозила на ткацкие мануфактуры Фландрии полуфабрикат, то есть шерсть, но потом прогресс себя показал. В стране появились свои мануфактуры.
Что любопытно, застрельщиками и здесь оказались итальянцы, на сей раз венецианцы. Немаленькая группа их, в основном мастера-суконщики, в свое время переселилась в Англию на постоянное жительство. Они использовали королевство в качестве «запасного аэродрома». Жизнь в тогдашней Венеции была далеко не сахар: постоянные войны с турками и главными конкурентами генуэзцами, народные бунты, другие напасти. Вот и нашлись люди, решившие поискать счастья в относительно безопасных местах.
Сначала они перепродавали английскую шерсть во Фландрию. Потом кто-то понял, что готовое сукно и другие шерстяные ткани – гораздо более дорогой товар, и завел свои мануфактуры. Англичане воспользовались их опытом и открыли свои предприятия, точно такие же. Шерсть, как уже говорилось, стала главным экспортным товаром Англии.
Но тут возникли свои специфические сложности. Для овечьих стад нужны обширные пастбища. А места, как нельзя лучше для них подходящие, были заняты крестьянскими наделами. Между тем деловым людям уже стало ясно, что разведение овец в несколько раз выгоднее, чем производство какой бы то ни было сельскохозяйственной продукции. Какой отсюда следует вывод? Нет, в самом деле?
Положение крупных землевладельцев облегчалось тем, что подавляющее большинство английских крестьян были не собственниками своих наделов, а арендаторами. Правда, кое-где сохранились еще и общинные земли как пережиток старых времен.
Люди, имевшие такую возможность, принялись сгонять крестьян с земли, используя все возможные способы, в том числе прорехи в законодательстве, отказы возобновлять арендные договора или вовсе уж запредельное повышение арендной платы. В общем, они всегда что-нибудь придумывали. Процесс этот, получивший название огораживания, начался еще на рубеже XV–XVI веков, а во времена Генриха Восьмого получил особенное развитие. Уничтожались не только отдельные фермы, но и целые деревни.
Власти по этому поводу проявили редкостное лицемерие. Был издан специальный парламентский билль против огораживателей, грозивший им крупными штрафами, но он так и остался на бумаге. Никого никогда не оштрафовали даже на пенни. Чересчур уж крупные фигуры были задействованы в игре, крайне выгодной для одной стороны и разорительной для другой.
Испанский дипломат писал в одном из донесений своему правительству: «Прибыль действует на англичан как запах кормежки на обитателей зверинца».
Позже, в начале XVIII в., Даниэль Дефо напишет: «Предки многих крупных семей, которые теперь считаются в западных графствах дворянами, вышли из купцов и были вознесены наверх поистине благородным делом – производством мануфактуры».
Благородные лорды от купцов не отставали.
