Тайлер немедленно поскакал в Тауэр во главе тщательно отобранного отряда и под королевским знаменем вошел туда беспрепятственно. Его люди без всяких церемоний потащили Седбери, Гелза и Лэгга на ближний Тауэрский холм и отрубили им головы на бревне, валявшемся там. Заодно были казнены еще несколько знатных людей и богатых купцов, близких к Ланкастеру.
Один из современных английских историков бесстрастно комментирует это событие, говорит, что мятежники поступили даже гуманно. Официальная казнь за государственную измену, как мы уже знаем, состояла в том, что палачи подвешивали осужденного, но не давали ему умереть, потом вынимали из петли, потрошили, сжигали внутренности перед его глазами и в заключение четвертовали. По сравнению с этим простое лишение головы и в самом деле выглядит немалой милостью.
Обещания, данные мятежникам, король принялся выполнять незамедлительно. Вокруг собора Святого Павла и на улице Чипсайд были поставлены тридцать столов. Чиновники, сидевшие за ними, принялись выписывать вольные хартии. Они сохранились.
«Мы, Ричард, милостью Божьей король Англии и Франции и правитель Ирландии, приветствуем всех наших судебных исполнителей и иных верных слуг, кому будет предъявлена настоящая хартия. Да будет вам известно, что своей особой милостью мы отпускаем на волю всех наших вассалов, подданных и прочих в графстве Хертфордшир и настоящей хартией освобождаем каждого из них от крепостной зависимости. Мы также даруем полное прощение вышеозначенным вассалам и подданным за все преступления, акты измены, нарушения закона и грабежи, совершенные ими в любых формах, всеми вместе или каждым из них в отдельности. Мы также отменяем все приговоры и постановления, принятые против них за таковые нарушения. Тем самым мы даруем им всем и каждому из них в отдельности наше полное королевское расположение, в подтверждение чего и даем сию хартию. Засвидетельствовано лично мною в Лондоне 15 июня в четвертый год моего правления».
Есть и другой вариант: «…чтобы эти его подданные свободно покупали и продавали во всех городах, местечках, торговых селах и в других местах его королевства Англии и чтобы ни один акр земли, который теперь держат на вилланском праве за службу, впредь не держали иначе как за деньги, и притом не более чем за четыре пенса, а где раньше держали его за меньшую плату, там он и впредь не возвышался бы в цене».
И Луну с неба!..
Хартии тут же заверялись королевскими печатями и вручались представителям мятежников при всеобщем ликовании. Им казалось, что теперь больше совершенно нечего желать. Райская жизнь, о которой они столько мечтали, не за горами.
Полным хозяином Лондона Тайлер оставался еще девять дней. Даже те хронисты, которые крайне враждебно относились к нему лично и к мятежникам вообще, отмечали, что он был человеком незаурядным и глубоко порядочным. Его люди вели себя в Лондоне идеально, не устраивали погромов и грабежей, хотя в домах богатых горожан было чем поживиться.
Погромы и массовая резня все же произошли, но к ним мятежники не имели ни малейшего отношения. Главы ремесленных цехов и богатые купцы усмотрели великолепную возможность разделаться под шумок с конкурентами-иностранцами. Фламандцы-ткачи очень успешно соперничали с членами лондонских швейной и ткацкой гильдий. Неплохо шло дело и у искусных итальянских оружейников. Олигархи собрали мастеров и подмастерьев, выставили винца, провели разъяснительную работу. Многим мастерам, тоже недовольным конкурентами, она и не требовалась, а подмастерья увидели неплохую возможность пограбить.
Добрые жители Лондона начали убивать фламандцев и на улицах, и в домах, которые они старательно грабили. Чтобы ненароком не досталось кому-то из коренных, кто-то из этих милых ребят придумал безошибочный метод проверки. Одеждой и внешностью фламандцы от англичан нисколько не отличались, но они совершенно по-разному произносили слова «сыр» и «хлеб». Англичане говорили «чииз» и «брэд», фламандцы – «кавзе» и «броуд». Так что отличить своих от чужих оказалось крайне легко.
Любопытно, что человечек, который это придумал, несомненно, хорошо знал Библию. Именно там в Книге Судей описывается, как во время войны двух народов один из их врагов определял именно по произношению. Они вместо «ш» говорили «с». «И перехватили Галаадитяне переправу чрез Иордан от Ефремлян, и когда кто из уцелевших Ефремлян говорил: «позвольте мне переправиться», то жители Галаадские говорили ему: не Ефремлянин ли ты? Он говорил: нет. Они говорили ему «скажи: шибболет», а он говорил: «сибболет», и не мог иначе выговорить. Тогда они, взяв его, закололи у переправы чрез Иордан. И пало в то время из Ефремлян сорок две тысячи».
