Мы бежали по главному коридору, вступали в перестрелки и швыряли гранаты в боковые отнорки. Потеряли оставшихся мехстрелков и нескольких бойцов, но упрямо двигались вперед, и мне никак не удавалось вырваться в авангард. Десантники постоянно опережали меня, берегли, а на подступах к вражескому ГКП даже прижали к стене и заблокировали. Пришлось подчиниться, и пока я был без движения мой взгляд замер на привинченной к переборке бронзовой доске. На ней было название корабля и порт приписки: "Sydney", Royal-Ugana.
"Понятно, эсминец называется "Сидней". Жаль, что не "Розалинда", - подумал я и рывком высвободился из захвата десантника.
- Пусти!
Абордажир разжал руки, и я снова бросился вперед. Влетел на ходовой мостик вражеского корабля и оказался в гуще боя. Здесь огнестрельное оружие никто не применял. ГКП нужно всем, и нам, и тофферам. Поэтому в ход пошло холодное оружие и подручные средства.
- Берегись! - крикнул кто-то из десантников и я присел.
Над головой просвистел лом и, поднимаясь, стволом автомата я ударил в сторону противника. Бил наугад и попал. Ствол достал тоффера, крепкого жилистого мужика, в голову, пробил пластиковое забрало шлема и вонзился в глаз.
Резкий поворот автомата и рывок на себя. Тоффер закричал от дикой боли. Он потерял зрение, так как мушка вырвала ему глаз. А я еще и добавил. С ноги, прямым в грудь, а ботинки у меня, как и у десантников, тяжелые, с магнитными держателями, и он отлетел к стене. Там его и добили. А на меня бросился следующий противник, приземистый азиат с ножом. Вот только не добежал. Жора Ломов ударил его прикладом в шею и сломал тофферу позвонки.
Это был последний противник на ГКП, и я упал в кресло командира корабля.
Взгляд на часы. Захват отнял девять минут. И что происходило за пределами корабля, пока мы его захватывали? Пока неизвестно, но сейчас все прояснится.
К счастью, тофферы не заблокировали управление, то ли не успели, то ли надеялись удержать ГКП, и я смог с ним разобраться. Система подстроилась под меня и на шлем пошла информация.
"Забияки" нигде не было и в том месте, где он должен находиться, летали мелкие обломки и куски льда, замерзший воздух. Понятно. Фрегат погиб, а вместе с ним все комендоры и наши раненые. Простите, друзья. Не уберег вас и оставил на смерть. Но каяться и казниться буду потом. А сейчас смотрим дальше.
Атакованный "Забиякой" эсминец тоже не уцелел. Его не жаль - это враг. Хорошо артиллеристы поработали, славно.
Остальные вражеские корабли совершали маневры. Третий эсминец, крейсер и рейдер (по отметкам на экране локатора "Розалинда", "Самум" и "Кентавр") приближались к "Сиднею". А миноносец ("Лапа Медведя") оттянулся в тыл. Тофферы сообразили, что произошло, и спешили на выручку своим собратьям. Пускай. Нам это и нужно. Лишь бы не расстреляли издалека. Только бы отыграть еще немного времени.
- Жора! - я обернулся к Ломову.
- Слушаю, - он вопросительно кивнул.
- Собирай своих бойцов. Сейчас нас штурмовать начнут.
- Как скоро?
- Семь-восемь минут. За этот срок ты должен организовать оборону и додавить сопротивление тофферов. Где они еще держатся?
- В реакторном отсеке и в нескольких кубриках.
- Вот и добивай, сволочей.
- Сделаем.
Ломов махнул рукой своим бойцам:
- За мной, парни!
Рубка опустела. На ГКП только я и один из штурманов "Забияки", да трупы на палубе. Про движение мы могли не думать, реакторный отсек под контролем противника. Поэтому все, что нам оставалось - ждать развития событий, надеяться на нерешительность противника и обороняться.
В этот момент на мониторе замигал значок в виде телефонной трубки. А затем появилась надпись: "Вызов с "Розалинды". На связи Обадия Ноймарк".
"Переговоры? Если так, то мы только "за". Можно и поговорить", - подумал я, нажимая клавишу приема, и опять увидел на экране вражеского командира.
В этот раз Обадия Ноймарк снял шлем и я смог разглядеть его лицо. Разглядеть и запомнить, чтобы не упустить эту сволочь, если я выживу, и судьба сведет нас вновь.
Человек как человек, пожилой блондин, приметных шрамов и родинок нет. Встретишь такого на улице и пройдешь мимо. Но было в нем нечто, выделяющее его среди других людей. На шее фрагмент татуировки в форме скорпионьего жала, выходящего к подбородку, а еще взгляд, уверенный и властный. Видимо, вражеский командир давно руководил людьми, легко отдавал приказы, и не привык к сопротивлению.
Все это отложилось на подкорку, и я вопросительно кивнул ему:
- Что скажешь, Ноймарк?
- Ты оказался хитрее, чем я ожидал, и смог обвести меня вокруг пальца. Но это ничего не меняет. Тебе не сбежать.
- Посмотрим.
Ноймарк прищурился и спросил:
- Доусон жив?
"Кто такой Доусон и почему Обадия про него спрашивает? Вариантов немного. Скорее всего, он говорит про командира "Сиднея". И если так, что нужно сказать?"
- Пока живой, - ответил я. - Мои бойцы взяли его в плен.
- Я хочу с ним поговорить.
- Мало ли, чего ты хочешь. Я вот, например, очень хочу, чтобы ты отпустил нас с миром. Как тебе такой вариант? В обмен на твоих товарищей тофферов.
