— Ничего, — вздохнул Фанут, которому вся эта возня была не по душе, но долг требовал исполнения противных натуре бывшего наемника действий. Да и узнать, что за необычными предметами обзавелся внебрачный сын великого короля нужно было срочно. Во избежание. — А теперь расскажи главное. Есть ли на артефакт следы демонических эманаций?
— Ваше святейшество… — пауза в речи осведомителя заставила епископа заинтересованно податься вперед, сделав его все еще плотную фигуру на миг похожей на готового к прыжку хищника. — Вопреки ожиданиям на оружии не только не было обнаружено следов скверны, при исследовании было обнаружено что сплав из которого оно сделано чуть ли не на половину состоит из хладного железа. То есть железа к коему при добыче и выплавке не прикасалась рука человека или гнома. Что само по себе наводит на странные мысли — ведь нет более верного оружия против порождения скверны чем клинок из хладного железа. Странность эта может быть объяснена только одним…
Прошелестев тихим голосом последнюю фразу и прервав ее на полуслове Тень, как он предпочитал себя называть почтительно умолк, всем своим видом показывая, что умному и так достаточно.
Впрочем, реакция епископа на эти слова была не менее странной, для знающих его людей. Из крепкого еще старика как будто бы выдернули тот стальной стержень на котором он держался и грузная все еще крепкая фигура как будто уменьшившаяся на глазах, с вздохом откинулась на спинку протестующе скрипнувшего кресла.
— Значит все же Подгорный престол, сделал свой шаг. Хотя и таким вот странным способом.
— Скорее всего, — не стал спорить с начальством Оселий, — но не наверняка. Наши гномы, когда увидели, что из хладного железа делают снаряды для метательного оружия, едва не сошли со своего бородатого ума. Вы же знаете цены на этот металл… ни один клан, включая королевский не настолько богат, чтобы вот так разбрасываться им.
— Но кто еще кроме подгорных владык владеет секретом его изготовления? — епископ вяло махнул рукой. — Никто! А значит, это жители подземелий хотят посадить на трон империи свою марионетку. Снова!
— Все, что есть, у кого-то можно украсть, — Тень философски пожал плечами. — Правда, с некоторыми вещами это сделать сложнее, чем с другими. Да и сам механизм оружия… ни одного мастера, изготовляющего хоть что то подобное неизвестно. От арбалета же оно отличается сильнее, чем гоблинская самка от эльфийской леди.
— Так ты думаешь, не гномы? — поднял глаза на собеседника Фанут.
— Во всяком случае, не живущие ныне, — не опустил взгляда Тень. — Во время нашествия демонов вымирали целые кланы… города… да даже парчока стран подгорного народа осталась только на картах. Были утеряны многие секреты из известных и один только Светлый Господин знает, сколько тайных.
— Значит Подгорному престолу неймется, ну что ж. У нас, скромных слуг Светлого Господина, найдется чем на это ответить. — при этих словах епископ подобрался и уже более бодрым голосом скомандовал, устремив на послушника взгляд тяжестью своей сходный с отрогами западного пика, на которые за всю историю еще не залез ни один из смертных: — Оселий, сын мой! — при этих словах Тень подобрался, за всю его жизнь Фанут только два раза звал подобранного когда-то на улице и умирающего от голода и побоев мальчишку по имени, и оба раза тот был готов умереть но исполнить просьбу того кого он на самом деле считал своим отцом, за неимением настоящего. Впрочем старый епископ был для тени всем — наставником, отцом, работодателем. И именно поэтому ради выполнения просьбы, ни в коем случае не приказа старого Фанута, Тень был готов свернуть горы. Почтительно склонившись послушник сосредоточенно ловил, падающие подобно тяжелым каплям выдержанного вина, слова епископа:
— Мальчик мой. Подготовь лучшего из наших почтовых соколов… — Фанут на секунду задумался и продолжил: — Нет! Трех соколов и двух гонцов. И зайди ко мне через малую свечу за посланиями. И еще…
Пауза в речи старика заставила Тень поднять голову и столкнуться со стальным, наполненным несгибаемой волей взглядом. — Те гномы. Проконтролируй, чтобы с ними ничего не случилось, а то ведь очень часто подземники подхватывают на поверхности какие-то странные хвори и болячки…
— Не беспокойтесь, ваше святейшество, — Оселий склонил голову. — Их покой не потревожит никто и ничто.
