— Транжиры они, — буркнул Олаф. — Патронов больше всех сжигают. Я их уже со складов таскать намучился, скоро радикулит заработаю, да и на руках уже от кровопусканий для открытия перстнем портала живого места нет.
— А запасы их большие? — обеспокоился призрак.
— Хватит, — уверил его иномирец, — а не хватит, докуплю.
По помещению разнесся мелодичный звон, оповещающий, что к зданию пришли гости и охрана, которая бдит не столько в целях предотвращения проникновения убийц, сколько для престижа, считает, что их надо бы принять.
Это оказался Фанут. Епископ честно выполнил условия сделки и нам не мешал, во всяком случае не попался.
— Я получил ответ от иерархов Нового Престола на письмо свое, — после обязательного приветствия, обрадовал он всех собравшихся. — И вот их вердикт. Не сомневаются слуги Светлого Господина в личности твоей, маг, но не уверены в том, что достоин ты имени и места славного отца своего.
— Эй, а может это мне решать, а не им? — мгновенно взъярился призрак вышеупомянутой персоны, но был проигнорирован.
— Но если сумеешь ты подвиг его повторить, закрыв хотя бы одни врата Хаоса, ведущие в наш мир тварей богопротивных, то тогда вечно славен будешь, и церковь поддержит тебя.
После этих слов Фанут испарился так быстро, что мог бы дать фору Канлеру в умении исчезать. И, надо сказать, сделал он это вовремя. Селес и дух бушевали, да и мне, признаться, честно, очень хотелось устроить над столицей святош огненный дождь. И плевать, что не умею. Мечтать то я могу. Закрыть портал Хаоса… а чего уж тогда не породниться с самим Светлым Господином, а?!
— Во имя молота и наковальни, — гном, сидящий в небольшом помещении, освещаемом светом одной единственной свечи, покачал головой и негромко вздлохнул. — Эта схема слишком сложна для меня. Тут нужен опытнейший механик, а я ювелир, причем не из лучших… то есть был им раньше. Одно могу сказать точно, я не видел ничего похожего. Никогда. И никто из тех, с кем я говорил, не видел.
Его собеседник, такой же гном, по имени Шалин согласно покачал головой и прихлебывая пиво заметил:
— Могу сказать то же самое. Изготовивший эту… вещь… мастер был гением. Возможно безумным, но болезнь разума не затмила его таланта. Ты заметил следы на том вытянутом ложе?
— Штамповка, — мрачно согласился с ним Строрм и, посмотрев на пиво, отодвинул его в сторону. — Невероятно сложная штамповка. И на других деталях тоже есть характерные следы. Я не могу даже вообразить себе, как это сделано. Сколько труда…сколько сложнейших станков было создано, чтобы дать жизнь этому изделию, а также его братьям и сестрам. Про начинку тех взрывающихся бочонков вообще молчу. Хотя бы просто потому, что не разбираюсь в алхимии.
— Невероятно сложная технология, — согласился с ним Шалин и снова отхлебнул из кувшина. — Кстати ты почему пиво не пьёшь? Свеженькое! И холодное, бррр! Только что с ледника.
— Зуб болит, — поморщился Строрм. — Не могу ничего холодного даже в рот взять.
— Так может к целителю?
— Не, само пройдет. Ты лучше скажи, кто это мог сделать? Я вспомнил несколько легенд в которых говорится о громовом оружии, но ты и сам знаешь, под старинные балладами может таиться что угодно. От такового вот артефакта и до громко матюгающегося на врагов хирда, являющегося лишь оружием в руке короля.
После этих слов Строрм со всей накопившейся злости ударил кулаком в так кстати подвернувшуюся стену, сбрасывая таким образом накопившееся раздражение попавшейся практически неразрешимой загадкой. В его голове хороводом бродившие мысли все никак не могли выстроиться в хоть каком-нибудь подобии порядка и поэтому гному постоянно казалось, что он что-то пропустил. Какую-то мысль, очень важную… Жизненно важную мысль, мелькнувшую и сразу же исчезнувшую в хороводе расплывчатых образов. И в поиски этой мысли Строрм пустился со всей присущей гномам упёртостью, секунда за секундой просеивая воспоминания и ощущения. И стоило только огоньку понимания забрезжить под сводами гномьего черепа, как размышления сына подгорного народа были прерваны, причем самым что ни на есть страшным способом.
Шалин хрипел и держался за горло, быстро синяя. Его лицо исказилось от жуткой муки и гном, откинувшись назад, упал с лавки, где немного подергавшись застыл. Пролитое из кружки пиво растеклось по столу и закапало на пол.
— Отрава! — мелькнула заполошная мысль в голове Строрма. — Сами по себе дети гор не умирают. Во всяком случае, пока не достигнут хотя бы лет трехсот. Но кто?! И зачем?!
Со скрипом отворилась дверь и в комнату вошло несколько монахов, чьих лиц под капюшоном видно не было, а руки сжимали обнаженный кинжалы. В то, что они оказались здесь случайно не поверил бы и самый тупой гоблин.
