Все, в чем нуждалась суша, в изобилии поставляло море, а чего недоставало, то легко производилось в лабораторных условиях. Промышленность сделалась рогом изобилия: еда и одежда, техника и недвижимость для целой плеяды колонизированных миров – давала она все это, и даже больше. Головокружительные научные открытия, безмерная сила атома, труд людей и роботов, механизация, положившая на Земле конец лесам, болотам и льдам, на чье место пришли города, производственные комплексы и космодромы – ни один король в эпоху Мальтуса о таком и мечтать не мог.
Но у всякой трубы – два конца. Изобилие, ключом бьющее с одного конца, каким-то образом должно быть почерпнуто с конца другого.
Счастливчик Мори, скромный хозяйственно-потребляющий индивид, утопающий в половодье материальных благ, мужественно тщился съесть, выпить и сносить свою долю из непрерывного прилива богатства. Мори отнюдь не чувствовал себя благословенным – ибо благословения бедных всегда лучше всего ценятся издалека.
Квоты являлись ему в кошмарах. На следующее утро он проснулся в восемь часов, с красными глазами – измученный, но полный решимости. Пришла пора начать новую жизнь.
Утренняя почта, как назло, не принесла радостных вестей. На казенном бланке от НПС – Национального Продовольственного Совета – было отпечатано следующее:
Мори скомкал письмо и швырнул на пол, но робот невозмутимо поднял его, разгладил и положил на стол.
Ну что за несправедливость! Ладно, может быть, плавки и пляжные зонтики взаправду не так часто использовались – хотя как, черт возьми, их использовать, когда на неторопливый досуг вроде плавания и времени-то нет? Зато он поносил походные брюки! Целых три дня и даже часть четвертого! Что они от него хотят – чтобы он таскался в обносках?
Мори воинственно посмотрел на кофе и тосты, принесенные роботом-лакеем вместе с почтой, а затем собрался с духом. Несправедливо это все или нет – он должен был играть по правилам. В большей степени – ради Черри, не ради себя самого, а дорогу осилит идущий – и никак иначе.
Итак, Мори собрался потреблять за двоих.
Он сказал роботу-камердинеру:
– А ну-ка подай мне сливки и сахар к кофе! Много сливок и много сахара. Еще тосты, омлет, жареной картошечки, апельсинового сока… нет, пусть это будет лучше грейпфрут – половинка грейпфрута! А, чего уж – апельсиновый сок тоже неси!
– Сию минуту, сэр, – ответил робот. – Значит, вы не будете завтракать в девять, сэр?
– Конечно, буду, – добродетельно возвестил Мори. – И порции у меня будут двойные! – Когда робот уже закрывал дверь, он крикнул ему вслед: – А к тосту подай масло и джем!
Он пошел в ванную; у него был полный рабочий день, и нельзя было терять время. В душе он трижды тщательно намылился, а потом, смыв мыло, прошел через весь ассортимент по порядку: три лосьона, простой тальк, надушенный тальк и полминуты ультрафиолетового излучения. Затем он снова намылился, сполоснулся и вытерся полотенцем, вместо того чтобы встать под сушильную струю горячего воздуха. Почти все лосьоны и ароматы тут же ушли в канализацию вместе с водой, но если уж Совет обвинит его в расточительстве, он скажет, что так экспериментирует. Эффект, по сути, был отнюдь не плох.
Ванную он покинул, преисполненный энтузиазма. Черри уже проснулась – и с ужасом смотрела на принесенный слугой поднос.
– Доброе утро, дорогой, – тихо сказала она. – Уф…
Мори поцеловал ее, похлопал по плечику.
– Ну и ну! – сказал он, уставившись с хищной улыбкой на поднос. – Кушать подано!
– Не многовато для нас двоих?
– Нас двоих? – повторил Мори эхом. – Дорогая моя, я собираюсь все это съесть сам!
– О, Мори! – ахнула Черри, и обожающего взгляда, который она бросила на него, было достаточно, чтобы заплатить за дюжину таких обедов.
