Внутри что-то говорило ему, что он никогда не выкупит их обратно. Как только он отдаст их, это будет означать конец. Джонни медленно улыбнулся. Бешено заколотилось сердце, слова сами слетели с губ:
— Ты выйдешь замуж за бедняка, милая?
Дорис удивленно посмотрела на него. На мгновение она замерла, затем в глазах заблестели слезы. Она обняла его за шею и поцеловала.
— О Джонни! — рассмеялась и одновременно расплакалась она. — Я в любом случае выйду за тебя замуж! Я люблю тебя, дорогой!
Джонни Эдж крепко прижал Дорис и закрыл глаза. Для чего еще жить мужчине, как не для того, чтобы слышать такие слова?
Марк сидел в своей комнате и нервно смотрел на телефон. Часы показывали полтретьего ночи. В открытое окно задувал теплый ветерок и шуршал шторами. Марк подошел к окну и тихо закрыл его. У бассейна неясно виднелись фигуры Джонни и Дорис.
«Черт бы их побрал!» — гневно подумал Кесслер.
Марк выключил свет. Он не хотел, чтобы они знали, что он не спит. Сел около телефона и опять закурил. Почему его никак не соединят? Сейчас в Париже одиннадцать утра, и старик должен находиться в офисе.
Внезапно зазвонил телефон. У Марка быстро забилось сердце, и он торопливо снял трубку. В ночной тишине звонок прогремел, как пожарная сирена. Марку оставалось лишь надеяться, что звонок никто не услышал.
— Алло?
— Мистер Марк Кесслер? — слегка в нос спросила телефонистка.
— Да.
— Я дозвонилась до Парижа, — равнодушно сообщила она. — Говорите, пожалуйста.
— Алло, папа?
— Марк, что случилось? — раздался взволнованный голос Петера. — С мамой все в порядке?
— В порядке. Мы все здоровы, — быстро ответил Марк.
— Как ты меня напугал! — облегченно вздохнул Петер.
Марк положил сигарету в пепельницу, стоящую рядом с телефоном, и начал постепенно успокаиваться.
— Извини, что напугал тебя, па, — медленно проговорил он. — Я хотел поговорить о делах.
— Ну говори, — настороженно отозвался Петер. — Но поторопись. Не забывай, что минута разговора стоит двадцать долларов.
Его глаза засветились в темноте, в голосе послышались хитрые нотки, которые отец не уловил.
— Я звоню из-за Джонни, па.
— Джонни? — озадаченно переспросил Петер. — Что случилось?
— Он пришел сегодня на студию и закатил скандал. По-моему, он что-то задумал.
— Джонни что-нибудь говорил?
— Ничего конкретного. Ему, видите ли, не нравится, как снимаются картины, и он настаивал на том, чтобы мы закончили снимать «Объединенные, мы выстоим» в первую очередь, — сообщил Марк.
— Не расстраивайся, Марк, — рассмеялся Петер. — Пора привыкать. Нью-Йорк всегда указывает, что нам делать. Просто не обращай на них внимания.
— Но Джонни настаивает, — повторил Марк.
— Ты спросил почему?
— Спросил, но он уклонился от ответа. Ничего не понимаю. В последнее время он ведет себя как-то странно.
— Может, у него есть причины, — после небольшой паузы заметил Кесслер-старший. — Джонни умный малый.
— Тогда почему он ничего не говорит мне?
— Джонни иногда упрямится. Не беспокойся. Занимайся съемками и перестань об этом думать. Я поговорю с ним, когда вернусь, — успокоил сына Петер.
— Не знаю, — упорствовал Марк. — Он ведет себя очень странно. Я сегодня случайно услышал его разговор по телефону с Бобом Гордоном. Он рассмеялся и сказал: «Кто знает, что произойдет. Может, мы еще поработаем вместе, причем раньше, чем ты думаешь».
— Ничего не понимаю, — удивленно проговорил Петер.
— Я тоже, — поддержал его Марк, — но этот разговор и то, как он ведет себя в последнее время, заставили меня позвонить тебе.
Марк замолчал, потом решил: врать — так врать.
— Не забывай, с чем мы боремся, па, — многозначительно заметил он. — Когда с них сходит позолота, становится ясно, что они нас ненавидят. Они все одинаковые.
— Джонни не такой, — не совсем уверенно ответил Петер Кесслер.
Марк улыбнулся, уловив в голосе отца сомнение.
— Я и не говорю, что он такой, па, но лучше быть осторожнее.
— Правильно, Марк, — медленно согласился Петер. — Мы должны быть осторожными.
— Я поэтому тебе и позвонил, — сказал Марк. — Хотел узнать, что ты думаешь по этому поводу.
— Продолжай спокойно работать. Поговорим, когда я вернусь.
— Хорошо, па, — почтительно ответил Кесслер-младший и неожиданно изменил тему разговора: — Как ты себя чувствуешь?
— Отлично, — ответил Петер, но голос говорил обратное. Марк знал, что у отца из головы сейчас не выходят его слова о Джонни.
— Хорошо, па. Береги себя.
— Ладно, — рассеянно ответил Петер.
— До свидания, па. — Услышав ответ отца, он положил трубку. Затем вновь закурил и с минуту неподвижно просидел на стуле. Встав, подошел к окну.
Дорис и Джонни, держась за руки, шли по тропинке к дому. Марк улыбнулся. Он позаботится о Джонни. Улыбка исчезла. И о Дорис.
Витторио Гидо, крупный мужчина, медленно поднялся и, не улыбаясь, протянул руку.
— Привет, Джонни, — поздоровался он, пытаясь говорить дружелюбно, что лишь подчеркнуло недостаток теплоты в его голосе.
— Как дела, Вик? — спросил Джонни Эдж, пожимая протянутую руку.
— Хорошо.
— Как Ал?
