— Мистер Борден, — сказал Джонни. — Я хочу познакомить вас с моим боссом Петером Кесслером.
Борден вскочил, несколько секунд испуганно смотрел на Петера, затем улыбнулся и протянул руку.
— Петер Кесслер, — произнес он пронзительным голосом. — Конечно. Неужели вы не помните меня?
Петер с озадаченным видом пожал протянутую руку. Неожиданно его глаза загорелись.
— Вилли… Вилли Борданов. — Кесслер взволнованно кивнул и улыбнулся. — Конечно, у твоего отца была…
— Совершенно верно, — улыбнулся Борден, — ручная тележка на Ривингтон-стрит поблизости от скобяного магазинчика Гринберга. Я помню, ты женился на его дочери Эстер. Как она поживает?
Старые знакомые взволнованно обменивались воспоминаниями, поэтому Джонни вернулся к Тернеру. У него возникла уверенность, что встреча старых друзей не пройдет бесследно. Уверенность еще больше укрепило то, что Петер сказал о приглашении Бордена поужинать у него дома.
После ужина разговор никак не переходил к кинобизнесу. Джонни очень расстроился, потому что Петер и Борден только и болтали, что о своей юности, не говоря ни слова о делах. Юноше самому пришлось перевести разговор в нужное русло. Он спровоцировал Бордена на разговор об ассоциации, которую хозяин ненавидел всем сердцем. Затем Борден заявил, что если в кинобизнесе будет побольше независимых продюсеров, ассоциация погибнет.
Джонни согласно кивнул и заметил:
— Я говорил то же самое Петеру, но он считает продажу скобяных товаров более безопасным делом.
Борден посмотрел на Кесслера, затем перевел взгляд на молодого человека.
— Может, Петер прав, и скобяное дело действительно безопаснее, но студия предоставляет первопроходцам больше возможностей, больше наград. Посмотри на меня, например. Три года назад я начал всего с полутора тысячами долларов, а через несколько недель заканчивается строительство новой студии, одно здание которой обошлось в пятнадцать тысяч, не говоря уже об аппаратуре. Мои картины показывают по всей стране. Мой недельный оборот составляет восемь тысяч долларов, а через год я буду делать вдвое больше.
Цифры произвели на Петера Кесслера большое впечатление.
— Сколько нужно, чтобы открыть свое дело? — поинтересовался он.
— Ты серьезно? — Борден пристально посмотрел на собеседника.
Петер кивнул и показал на Джонни.
— Последние шесть месяцев этот молодой человек не дает мне шагу ступить. Он постоянно твердит, что мы должны снимать картины. Так что я говорю на полном серьезе. Если из производства картин можно извлечь прибыль, какие тут могут быть шутки?
Борден с уважением посмотрел на Джонни.
— Так вот почему ты отказывался от работы, которую я тебе предлагал? Значит, у тебя собственные планы. — Он повернулся к Петеру. — Дюжину раз я предлагал этому молодому человеку работать на меня, но каждый раз он отвечал «нет». Теперь я хоть знаю причину.
Петер растрогался. Подумать только — Джонни отказался от работы из-за него и даже не рассказал.
— Джонни хороший парень, — заявил он. — Он нам как родной.
— Во сколько это обойдется, мистер Борден? — смущенно поинтересовался Джонни.
Мужчины обменялись понимающими улыбками, и Борден откинулся на спинку стула.
— Дело можно открыть с десятью тысячами долларов.
— Тогда об этом и нечего говорить! — решительно заявил Петер и закурил. — У меня нет столько денег.
— Но… — Борден слегка наклонился вперед и взволнованно произнес: — У меня есть идея. — Он встал и подошел к Кесслеру. — Если тебе действительно хочется заняться кинобизнесом, я могу сделать предложение.
— Ну? — поинтересовался Петер.
— Как я уже сказал, — Борден уже взял себя в руки, — через несколько недель у меня открывается новая студия в Бруклине. Аппаратуру и оборудование старой я собирался распродать, потому что для новой достал все новое. — Он наклонился над Петером и понизил голос до доверительного шепота. — Я могу уступить тебе аппаратуру за шесть тысяч долларов.
— Вилли. — Петер встал и посмотрел на маленького Бордена сверху вниз. — Ты совсем не изменился с тех дней, когда пытался всучить мне двухцентовые шнурки за пятак. Может, я абсолютно ничего не понимаю в кинобизнесе, но я не настолько глуп, как тебе кажется. Думаешь, я не догадываюсь, в каком состоянии находится твое старое оборудование? Я не зря столько лет торговал скобяными товарами. Если бы ты предложил три тысячи, я бы еще подумал, но шесть — это же просто смешно!
У Джонни перехватило дыхание. Неужели Петер сошел с ума? Неужели он не знает, что аппаратуру сейчас достать невозможно? Что ассоциация контролирует весь рынок киноаппаратуры? Что очень много людей с радостью купят ее за шесть тысяч долларов? Но ответ Бордена еще больше ошеломил юношу.
— Петер, я сделал тебе такое сенсационное предложение только потому, что хочу, чтобы ты занимался кинобизнесом. У меня такое ощущение, что ты в любом случае начнешь снимать фильмы, поэтому я готов сделать тебе другое, более выгодное предложение. У тебя по старой дружбе я готов взять три тысячи наличными, а на остальные три тысячи оформим ссуду под залог имущества. Я не сомневаюсь, что ты заплатишь, как только разбогатеешь.
