— Что вы хотите сказать этим «но Уоррен Крейг»?
— Мистер Крейг родился в театральной семье, — успокаивающе улыбнулся Шарп. — Вы же знаете, мистер Эдж, как они относятся к кино. Они смотрят на него сверху вниз. К тому же в кино мало платят.
Джонни задумчива посмотрел на театрального агента.
— А сколько зарабатывает Уоррен Крейг, мистер Шарп?
— Сто пятьдесят долларов в неделю, а вы в кино не платите больше семидесяти пяти.
Джонни Эдж наклонился вперед и доверительным тоном негромко произнес:
— Мистер Шарп, то что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами.
— Сэм Шарп уважает чужие секреты, — быстро проговорил агент, явно заинтересованный таким интригующим заявлением.
— Хорошо, — сказал Джонни и придвинул стул к столу. — «Магнум» не намерен делать из «Бандита» обычную картину. Мы собираемся снять совершенно новый фильм, который сможет конкурировать с лучшими театральными постановками. Поэтому нам и требуется Уоррен Крейг. — Юноша сделал многозначительную паузу. — За эту роль мы согласны платить ему четыре сотни в неделю с гарантией минимальной суммы в две тысячи долларов. — Эдж откинулся на спинку стула, наблюдая за эффектом своих слов.
По лицу Сэмюэля Шарпа Джонни видел, что предложение произвело впечатление на театрального агента, что он хотел бы заключить сделку. Но Шарп тяжело вздохнул.
— Я не хочу кривить душой, мистер Эдж, — с сожалением произнес он. — Ваше предложение кажется мне в высшей степени заманчивым, но я уверен, что мне не удастся уговорить Уоррена принять его. Еще раз повторяю, он терпеть не может кино. Он даже не считает его заслуживающим презрения. Крейг говорит, что съемки в кино ниже достоинства настоящего артиста.
— Мадам Сара Бернар не считает это ниже своего достоинства. Она снимается сейчас во Франции, — заявил Джонни, вставая. — Может, теперь и мистер Крейг согласится сняться в Америке?
— Я слышал о Саре Бернар, мистер Эдж, но честно говоря, не очень поверил. Это правда?
— Можете не сомневаться, — солгал юноша. — Наш представитель во Франции заявил, что контракт уже подписан. — Он замолчал, затем через несколько секунд добавил: — Конечно, мы заплатим вам столько же, сколько получил агент мадам Бернар.
Шарп тоже встал.
— Мистер Эдж, у вас веские доводы. Меня вы убедили, но теперь вам придется убедить мистера Крейга. В таком деле он не станет слушать меня. Вы согласны поговорить с ним?
— Назначайте время, — ответил Джонни.
Джонни Эдж вышел из кабинета театрального агента к полной уверенности, что Шарп позвонит, как только договорится о встрече с Крейгом. Он задержался у стола Джейн и улыбнулся девушке.
— Как насчет остальных сведений, Джейн?
Она протянула полоску бумаги, на которой напечатала имя, адрес и номер телефона.
— Только позвоните до восьми, мистер Эдж, — улыбнулась Джейн. — Я живу в пансионе, и хозяйка не любит, когда звонят после восьми.
— Я заеду за вами, — пообещал Джонни. — И вам не нужно будет беспокоиться о хозяйке.
Юноша вышел, что-то весело насвистывая.
На студию Джонни попал только после обеда.
— Где ты пропадал? Я тебя ищу целый день, — сказал Петер Кесслер.
— У меня было столько дел, — улыбнулся Джонни Эдж, присаживаясь на краешек стола Петера. — Сначала утром зашел к агенту Уоррена Крейга, затем пообедал с Джорджем Паппасом. Он в городе.
— Зачем ты обедал с Джорджем?
— Из-за денег, — печально ответил Джонни. — Мне показалось, что Крейг у нас на крючке, и я подумал, что неплохо начинать поиски бабок. Джордж готов занять тысячу.
— Но я не говорил, что мы будем снимать «Бандита», — возразил Петер Кесслер.
— Знаю. Если ты откажешься, за нее возьмется кто-нибудь другой. — Джонни с вызовом взглянул на Кесслера. — И я не намерен оставаться в стороне.
Несколько минут Петер пристально смотрел на молодого человека, но Джонни не отвел взгляд. Наконец Кесслер заговорил:
— Значит, ты принял решение?
— Принял, — кивнул Джонни Эдж. — Мне надоела эта мышиная возня с короткими фильмами.
В этот момент зазвонил телефон. Петер снял трубку и протянул Джонни.
— Тебя.
— Алло? — сказал Эдж в трубку.
Пару минут Джонни внимательно слушал, затем закрыл ладонью мембрану и объяснил Кесслеру:
— Это Борден. Ты говорил с ним утром?
— Что ему нужно?
Эдж не ответил, потому что Борден замолчал.
— Не знаю, Вилли, — сказал юноша в трубку и вопросительно взглянул на Петера. — Он еще не решил.
Борден опять начал говорить.
— Конечно, конечно. Я тебе позвоню. — Джонни повесил трубку.
— Что ему нужно? — подозрительно спросил Петер Кесслер.
— Хотел узнать, что ты надумал. Попросил меня заглянуть, если ты откажешься.
— Gonif[8]! — вспылил Петер. Он сунул в рот сигару и принялся яростно ее жевать. — Только утром я с ним говорил, а он уже пытается украсть мою идею. Что ты ему ответил?
— Ты же слышал. Я сказал, что ты еще не решил.
— Прямо сейчас позвони ему и скажи, что мы будем снимать «Бандита»! — возбужденно потребовал Кесслер.
— Значит, будешь снимать? — улыбнулся юноша.
— Буду! — Петер еще не остыл и говорил взволнованным голосом. — Я покажу этому Вилли Борданову, как красть чужие идеи!
Джонни снял трубку.
