Петер кивнул, не рискуя открывать рот. Он боялся расплакаться. Кэб тронулся с места, и Джонни Эдж смотрел вслед, пока кэб не свернул за угол.
Джо Тернер сидел за своим столом и читал газету. Увидев Джонни, он взволнованно вскочил на ноги.
— Как?.. — Тернер так и не договорил до конца. Одного взгляда на лицо Джонни ему оказалось достаточно, и он упал на стул. — Ни черта не вышло?
— Ни черта, — покачал головой Джонни.
— Что случилось?
— Они знали о наших планах. — Юноша сердито смотрел на Тернера. — Какие-то подлецы проболтались.
— Этого следовало ожидать, — философски кивнул Джо.
— Ничего не следовало ожидать! — голос Эджа сорвался на крик. — Они ничего не должны были узнать.
— Полегче, парень. — Джо успокаивающе поднял руку. — Не кричи на меня, я им ничего не говорил.
— Извини, Джо. Я знаю, что это не ты, — сразу успокоился Джонни. — Но ты был прав — зря я уговорил Петера пойти на эту авантюру. Если бы я пореже раскрывал свой большой рот, мы бы по-прежнему снимали картины.
— Неужели все так плохо? — присвистнул Джо.
— Да, — угрюмо ответил Джонни Эдж. — Они забрали нашу лицензию.
— Мне необходимо выпить.
— Где бутылка? — спросил Джонни.
Джо достал из нижнего ящика стола бутылку и два маленьких стакана, молча наполнил и протянул один Джонни.
— Будь здоров! — провозгласил Тернер тост.
Когда они осушили стаканы, Джонни протянул свой. Опить налили и выпили. Затем друзья надолго умолкли.
— Что будем делать дальше? — наконец нарушил молчание Джо.
Джонни посмотрел на него. Джо Тернер порядочный парень, он не бросит в беде товарищей.
— Не знаю, — медленно ответил юноша. — Леммль снимает Мэри Пикфорд на Кубе, но нам не хватит денег добраться до Кубы. Необходимо найти место для съемок здесь. Мы не собираемся сдаваться.
Джо с восхищением посмотрел на юношу.
— Теперь я знаю, что имел в виду Сантос, когда назвал тебя драчуном. Ты никогда не сдаешься, да?
Рот Джонки упрямо сжался.
— Мы снимем эту картину. — Джонни снял трубку и попросил телефонистку соединить его с Борденом.
Трубку взял сам босс.
— Вилли, это Джонни.
— А… привет, Джонни, — после небольшой паузы поздоровался Борден.
— Мы ходили в ассоциацию, и нам не повезло. Может, дашь нам место в своей лавочке?
— У нас тут все занято, — слегка смущенно ответил Борден.
— Знаю, но, может, есть возможность потесниться. Ты же знаешь, мы по уши увязли с «Бандитом».
— Я бы хотел помочь, Джонни… — медленно произнес Борден, — …но никак не могу.
— Как это не можешь? — вспылил Джонни Эдж. — Когда Петер решил снимать картину, ты не остановил его. Конечно, лучше, если грязную работу за тебя выполняют другие.
— Честно, Джонни, мне жаль, — робко проговорил Вилли Борден.
— Тебе звонили из ассоциации? — неожиданно осенило Джонни.
— Да, — последовал после секундной паузы извиняющийся ответ.
— Что они сказали?
— Вас включили в черный список. Ты знаешь, что это значит!
У Джонни засосало под ложечкой. Он знал, что значит попасть в черный список — с сегодняшнего дня ни один независимый продюсер не должен иметь с «Магнумом» никаких дел, иначе он тоже рискует лишиться лицензии.
— И ты собираешься их слушать? — возмутился молодой человек.
— А что мне остается делать? Не можем же мы все выйти из дела.
— А Петер, значит, может? — зло поинтересовался Джонни Эдж.
— Как мы ему поможем, если все потеряем лицензии! — запротестовал Борден.
— А как вы вообще собираетесь ему помогать?
— Я… я не знаю, — заикаясь, ответил Борден. — Я что-нибудь придумаю и позвоню завтра.
— Сядь. У нас и так хватает неприятностей.
— Что будем делать дальше? — усаживаясь, спросил Тернер.
— Еще не знаю, но должен же существовать какой-то выход. Я втравил Петера в это дерьмо, и я его вытащу.
— Ладно, парень, — серьезно заявил Джо Тернер. — Можешь на меня рассчитывать. Я с тобой до конца.
— Спасибо, Джо, — улыбнулся Джонни.
— Можешь меня не благодарить, — усмехнулся Тернер. — Не забывай, что я вложил в «Бандита» две с половиной тысячи зелененьких.
Поздно вечером Джонни Эдж позвонил Петеру домой. Трубку сняла Эстер.
— Эстер, это Джонни. Как Петер?
— У него разболелась голова, и он лежит в постели, — спокойно ответила Эстер Кесслер.
— Хорошо. Постарайся, чтобы он поменьше думал и побольше отдыхал.
— Очень плохо, Джонни? — она по-прежнему говорила спокойным голосом.
— Да уж хорошего мало, — согласился Эдж. — Не беспокойся, паниковать еще рано.
— Я и не беспокоюсь. Мой отец, пусть его душа покоится в мире, часто говорил: «От судьбы не уйдешь». Мы всегда сумеем заработать себе на кусок хлеба.
— Хорошо. Заставь только Петера думать так же, и мы победим.
— Оставь Петера мне, — уверенно заявила Эстер. — Но Джонни…
— Что?
— Не вини себя. Мы тебя очень любим и не хотим, чтобы это тебя тревожило.
На глаза парня навернулись слезы.
— Не буду, Эстер, — пообещал он.
Он положил трубку. Когда Джонни Эдж повернулся к Тернеру, его глаза сияли.
— Ну и люди! — полуудивленно, полувосхищенно произнес он.
