Лето заканчивалось, а «Магнум Пикчерс» нигде не мог найти место для съемок. Джонни переговорил со всеми независимыми продюсерами, но ни у кого не нашел помощи. Все сочувственно выслушивали его, соглашались, что единственный способ победить ассоциацию — это то, что делает «Магнум», но дальше слов дело не шло. Везде Джонни встречал лишь сочувствие. Тщетно он спорил, говорил, что «Магнум» сражается за всех независимых, что если «Магнум» победит, победят они все. С ним соглашались, но никто не хотел рисковать лицензией.
К концу августа Джонни и Петер стояли на пороге банкротства. Деньги почти закончились. Петер Кесслер лишился своего животика, а Эстер еще в июле отпустила служанку. Сейчас Петер начал завистливо поглядывать в сторону скобяных лавок.
Джо почти днями напролет играл в «солитер» на студии. Ни он, ни Джонни Эдж не получили ни цента зарплаты с того дня, как у «Магнума» забрали лицензию, но они не сдавались. Для экономии все питались у Петера дома. Еда была простой, а Эстер не жаловалась на дополнительную работу.
Несколько раз Тернер подрабатывал на стороне и приносил деньги в общий котел. Но больше всех изменился Джонни.
Сейчас он улыбался редко. Когда только начались неприятности, это был крепкий стройный парень, а сейчас он стал тощим и нервным. Глаза глубоко запали, только пламя в них не исчезло. По ночам он не спал, смотрел в потолок и винил во всем себя. Если бы он не настаивал, думал Джонни, все шло бы по-старому.
Съемки «Бандита» неотступно преследовали Эджа. Он знал, что если они снимут картину, они победят. Каждое утро он просыпался в полной уверенности, что сегодня выпросит у кого-нибудь студию, но продюсерам со временем начали надоедать его постоянные просьбы. Они говорили своим секретаршам, чтобы те под всяческими предлогами не пускали Эджа, и старались его избегать.
Когда Джонни понял, что происходит, он разозлился. «Вот сволочи, — подумал он. — Все герои, когда вместо них кто-то дерется. А попроси хоть о ничтожной помощи, даже разговаривать не хотят»;
Адвокат «Магнума» целое лето провел в судах, тщетно пытаясь сражаться с ассоциацией. Наконец он пришел к Петеру и сказал, что продолжать борьбу бесполезно. Контракт и лицензия были составлены так хитро, что ассоциация действовала в строгом соответствии с законами. Затем адвокат потребовал денег.
Кесслер молча заплатил, и они продолжили борьбу сами. Сейчас август подходил к концу, и так же неумолимо приближался их крах.
Петер, Джонни и Джо сидели в конторе, когда в комнату вошли Уоррен Крейг и Сэм Шарп. Джонни вскочил и радостно протянул руку.
— Привет, Уоррен.
— Мистер Кесслер. — Игнорируя Эджа, Крейг подошел к Петеру.
Тот устало посмотрел на актера. В прошлую ночь Кесслер почти не спал, пытаясь определить, долго ли они еще продержатся. Все признаки говорили, что недолго.
— Да, мистер Крейг, — ответил Петер.
— Мистер Кесслер, вы должны назначить точный день начала съемок, или я буду вынужден отказаться от вашего предложения, — высокопарно заявил Уоррен Крейг.
Петер устало положил руки на стол.
— Я бы с удовольствием его вам назвал, мистер Крейг, но не могу. Я сам не знаю, когда начнутся съемки.
— Тогда я должен отказаться от предложения сниматься в «Бандите».
— Не торопись, Уоррен, — вмешался Шарп. — Это ведь не их вина. Может, если…
Актер быстро повернулся к своему агенту и резко ответил:
— Может, лучше помолчишь, Сэм? Я и так свалял дурака, когда позволил тебе уговорить себя. В контракте говорится, что картина должна быть закончена к середине июля, а сейчас почти сентябрь. Вот-вот откроется новый сезон на Бродвее. Если бы ты был хорошим агентом, ты бы позаботился обо мне и нашел какую-нибудь новую пьесу. А теперь мне приходится сидеть и ждать у моря погоды.
Шарп съежился.
— Но Уоррен… — начал он, но взгляд Крейга заставил его замолчать.
— Минуту, минуту. — Джонни воинственно подскочил к актеру. — Тебе ведь заплатили за это время?
— Заплатили, — согласился Уоррен Крейг.
— Две тысячи зелененьких в месяц — за июнь, июль и август, верно?
— Да, но…
— Какое еще «но», черт побери! — закричал Эдж. — Мы согласились платить тебе по две тысячи в месяц за съемки. Когда выяснилось, что съемки не начнутся вовремя, ты великодушно согласился получать те же две тысячи в месяц, ничего при этом не делая! А сейчас, когда открывается новый сезон, ты хочешь смыться!
— Я не смываюсь, — смущенно возразил Крейг. — Но мне надо думать и о своей карьере. На Бродвее актера быстро забывают, если он долго не появляется на сцене.
— Ты подписал с нами контракт на картину и, клянусь Богом, ты выполнишь его условия! — гневно завопил Джонни, сжав кулаки.
— Джонни! — сурово проговорил Петер Кесслер.
Эдж удивленно посмотрел на него.
— Какой в этом смысл, Джонни? — негромко поинтересовался Петер. — Пусть идет, если хочет. Все равно, у нас ничего не выйдет.
— Но мы уже заплатили ему шесть тысяч долларов, — возразил Эдж.
— Мы могли бы заплатить и сто тысяч, если бы их имели, но это бы не помогло. — Кесслер повернулся к актеру. — Хорошо, мистер Крейг, я согласен отпустить вас.
