— Отец часто рассказывал историю об одном мудреце, которого звали Иаковом Мудрым. Со всех местечек и городов к нему приходили люди посидеть рядом и набраться мудрости. Однажды к Иакову пришел молодой дерзкий человек, который хотел постичь всю мудрость за один урок. Он желал немедленно получить ответ на свой вопрос. «О мудрец, — сказал юноша. — Я наслышан о твоем уме и опыте и хотел бы узнать, как познать истину, которая позволила бы мне избежать ошибок молодости». Старик долго смотрел на юношу, затем ответил: «Дерзкий искатель знаний, ты можешь научиться избегать ошибок молодости, дожив до старости». Долго молодой человек обдумывал совет, затем встал и поблагодарил мудреца. Старик сказал правду. Ошибку можно распознать только тогда, когда совершишь ее, потому что до того, как она сделана, это не ошибка.
Петер серьезно посмотрел на жену и ответил на идиш:
— Тебе не зря дали это имя.[11] Ты обладаешь мудростью царицы, имя которой носишь.
На плите закипел кофе. Эстер бросилась к плите и выключила огонь, затем оглянулась на мужа.
— Какой толк от мудрости царицы, если я не могу сварить мужу хороший кофе?
Оба рассмеялись, и Петер неожиданно почувствовал облегчение. Он встал, вытащил изо рта сигару и тепло улыбнулся.
— Пойдем спать. Утром все будет проще.
— А кофе?
— Кофе тоже подождет до утра, — покачал головой Петер.
Когда зазвонил телефон, Кесслеры уже спали. Перепуганная Эстер села на кровати. Для нее ночной звонок казался предвестником беды. В темноте гулко колотилось сердце.
— Алло? — сказал Петер, разбуженный женой.
— Петер, ты не спишь? — послышался возбужденны голос Джонни.
— С кем бы ты говорил, если бы я спал? — строго поинтересовался Кесслер.
— Все устроилось, Петер! — закричал Эдж. — Мы сможем снять «Бандита».
— Ты пьян, — спокойно ответил Петер Кесслер. — Пойди домой проспись.
— Петер, я был пьян, но сейчас, клянусь, я трезв, как стеклышко. Всё в порядке! Мы можем сделать «Бандита»!
— Ты серьезно? — недоверчиво переспросил Петер. Он с трудом верил Эджу. Сон моментально улетучился.
— Стал бы я звонить тебе в четыре часа утра, чтобы шутить! А теперь возвращайся ко сну. Не забудь к восьми приехать на студию, я тебе все расскажу. — Джонни положил трубку.
— Джонни! — прокричал Петер. — Джонни!
Но ответа не последовало. Он положил трубку и повернулся к Эстер, в глазах которой сверкали слезы.
— Ты слышала? Ты слышала этого ненормального мальчишку?
— Слышала! — взволнованно ответила Эстер.
— Свершилось чудо! — Он обнял жену и поцеловал ее.
— Петер, перестань, — счастливо рассмеялась она. — Хочешь, чтобы соседи подумали, что мы молодожены?
Без четверти восемь Петер Кесслер вошел в контору «Магнум Пикчерс». Джонни возбужденно показывал какие-то бумаги незнакомому мужчине невысокого роста. Увидев Кесслера, юноша вскочил на ноги и вышел из-за стола. За ним последовал и пожилой незнакомец в костюме из яркой шотландки.
— Это Ал Сантос, — улыбнулся Джонни Эдж.
Кесслер пожал руку маленькому загорелому Сантосу, белые сильные зубы которого крепко сжимали тонкую черную сигару.
— Ал разрешил нам снимать «Бандита» у себя, — объяснил Джонни.
— Очень рад познакомиться с вами, мистер Сантос, — улыбнулся Петер Кесслер.
Ал вытащил изо рта сигару и помахал ею перед лицом Петера.
— Я Ал. Никто не называет меня мистером.
Улыбка Петера Кесслера стала шире. С такими простыми людьми он чувствовал себя в своей тарелке.
— Ладно, Ал, — согласился Петер, доставая из кармана сигару. — Не могу передать словами, как я ценю ваше разрешение снимать картину у вас на студии.
— Кто сказал, что у Ала студия? — прервал Джонни.
Петер чуть не выронил зажженную спичку.
— У него нет студии?
— Нет, — ответил Джонни.
— Тогда где же мы будем снимать «Бандита»? — изумился Кесслер.
— На ферме, — объяснил Джонни. — Прошлой зимой Гриффит снял картину на ферме. Он говорит, что на ферме отличные условия для съемок.
Петер в ужасе уставился на Эджа.
— Но Гриффит снял картину в Калифорнии! У нас не хватит денег на дорогу.
— Сейчас хватит, — улыбнулся Джонни Эдж. — Ал нам займет.
Петер Кесслер повернулся к Сантосу.
— Я очень ценю вашу доброту, Ал, — медленно и серьезно начал он, — но вы должны знать, что нам нечего предложить под залог.
Некоторое время Ал изучал стоящего перед ним человека. Узнав сначала от Джо, а потом и от Джонни, в какое тяжелое положение попал Петер Кесслер, он понимал, каких усилий стоило ему произнести эти слова. Джонни прав, этот Кесслер порядочный человек, ему можно доверять. Сантос медленно улыбнулся.
— Мне не нужен залог, Петер. Я знаю Джонни много лет. Он уже дважды бросал меня и уезжал к вам. Этот парень не стал бы работать на плохого человека. Сейчас я лишний раз убедился в этом.
— Так это вы владелец того передвижного цирка? — начал догадываться Кесслер.
— Да, когда-то я владел цирком, но сейчас отошел от дел. — Он повернулся к Эджу. — Послушай, Джонни. Ты сам все объяснишь Петеру. Я должен вернуться в отель и немного поспать. Силы уже не те.
Всю ночь Сантос проговорил с Джонни и сейчас чувствовал усталость, следы которой начали проявляться у него на лице.
