— О’кей, Джонни, — согласился Баннон и поспешил по коридору.
Джонни посмотрел ему вслед и улыбнулся. Этот клоп пашет, как вол — не успеет закончить одну ленту, как начинает другую. Да, работоспособности ему не занимать. Благодаря Баннону «Магнум Пикчерс» выдвинулся в число лучших кинокомпаний в Америке.
— Ну как картина, Джонни? — улыбнулась Джейн Андерсен вошедшему Джонни Эджу.
— Отлично, — улыбнулся он в ответ. — Ирвин поработал отлично. — Джонни подошел к своему столу и сел. — Звонила Петеру?
Она кивнула, встала и положила на стол Джонни какие-то бумаги.
— Эти просмотри. — Джейн аккуратно разложила их на две стопки. — А эти на подпись.
— Что-нибудь еще, босс? — улыбаясь, поинтересовался Джонни.
Она вернулась к своему столу и заглянула в блокнот.
— Да, — серьезно ответила Джейн Андерсен. — В двенадцать придет Джордж Паппас, а в час ты обедаешь с Дорис.
— Вот черт! — выругался Эдж, взглянув на часы. — Уже почти двенадцать, а нужно разобраться с этими бумажками до прихода Джорджа. Джейни, ты хуже любого надсмотрщика!
Она сделала шутливую гримасу.
— Кто-то же здесь должен следить за порядком. Если бы я тебя не пилила, ты бы вообще бездельничал.
Джонни начал просматривать контракты с владельцами синематографов. Он терпеть не мог эту работу. Джейн была права. Если бы она не пилила его, он бы никогда их даже в руки не брал. Тяжело вздохнув, Эдж взял ручку и начал подписывать контракты.
За последние пять лет Джонни Эдж превратился в настоящего мужчину. Он по-прежнему оставался худощавым, но с лица исчезло постоянно голодное выражение. «Магнум» процветал. Петер руководил студией в Калифорнии, где ему помогал Джо Тернер. Кесслер определял политику, а Джо претворял ее в жизнь. У них это здорово получалось — картины «Магнум Пикчерс» выгодно отличались от картин других кинокомпаний.
Джонни работал в Нью-Йорке. Он оказался прав — большая часть производства картин переместилась на западное побережье, но центр проката остался в Нью-Йорке. Еще Эдж предугадал, что почти все короткометражные фильмы будут по-прежнему сниматься в Нью-Йорке. Неожиданная победа Уильяма Фокса в тяжбе с Киноассоциацией еще в 1912 году послужила началом больших перемену. За прошедшие годы независимые продюсеры выиграли несколько процессов, и сейчас судьба ассоциации находилась в руках федерального суда. Все говорило о том, что суд вынесет решение о ее роспуске.
Узнав о выигрыше Фоксом тяжбы, Джонни убедил Кесслера отпустить его в Нью-Йорк, чтобы вновь открыть там студию. Джейн работала секретаршей у Джо, но Джонни уговорил ее поехать с ним на Восток. Сэм Шарп руководил актерским отделом до прошлой осени, после чего вернулся к прежней работе театрального агента.
— Вокруг так много талантливых актеров и их некому представлять, — объяснял он Петеру причины ухода. — К тому же работа агента мое призвание, и все последние годы я чувствовал неудовлетворенность.
— Ладно, Сэм. — Петер Кесслер понимал Шарпа. — Я не возражаю. Для начала уговорю своих актеров в Нью-Йорке, чтобы они взяли агентом тебя.
— Я уже с ними переговорил, — улыбнулся Сэм Шарп. — Мы уже подписали контракты.
— Молодец! — поздравил Петер. — Когда собираешься приступать?
— Немедленно. Я бы хотел изменить условия контракта с Купер. По-моему, эта девчонка должна получать больше. Ее последняя картина сделала большие сборы.
Рот Кесслера раскрылся от изумления, но через несколько секунд он уже начал улыбаться.
В начале 1912 года состоялась премьера «Бандита» на Бродвее, одна из первых больших премьер в кино. Билеты стоили доллар, и Джонни рассчитывал неплохо заработать, но даже он не мог предвидеть колоссального успеха фильма.
К полудню, за два часа до открытия, у кассы образовалась очередь длиной в квартал, которая заняла весь тротуар. Пешеходам приходилось выходить на проезжую часть. Народ все прибывал и прибывал. Кто-то, выглянув из окна соседнего здания, позвонил в полицию и сообщил об уличных беспорядках. Немедленно приехали усиленные наряды полиции, вооруженные дубинками.
Владелец синематографа выбежал на улицу. Увидев полицию, он начал рвать на себе волосы. Затем попытался объяснить седому капитану, что люди собрались просто посмотреть кино.
Краснолицый капитан снял фуражку и озадаченно почесал голову.
— Провалиться мне на этом месте, — проговорил он с ярко выраженным ирландским акцентом. — Никогда не думал, что Билл Кейзи доживет до дня, когда на улице начнутся беспорядки, чтобы посмотреть кино! — Он взглянул на толпу, затем перевел взгляд на владельца синематографа. — Они заблокировали движение. Немедленно очистите улицу!
Владелец синематографа в отчаянии повернулся к Джонни Эджу.
— Что мне делать? Картина начнется только через два часа.
— Покажи ее сейчас, — улыбнулся Джонни.
— А что я буду делать с двухчасовым сеансом? — изумленно поинтересовался прокатчик.
— Если вы не уберете их с улицы, не будет никакого двухчасового сеанса, — сообщил капитан Кейзи. — У меня приказ очистить улицу.
Владелец синематографа в отчаянии вскинул руками.
