— К черту расходы! Я должен был тебе позвонить. Я только что продал на шестьдесят тысяч земли в Голливуде, которую ты обязан немедленно купить!
— Господи! — завопил Кесслер, словно его резали. — Ты что, спятил? Хочешь, чтобы всех нас посадили?
— Успокойся. — Я попытался говорить как можно более спокойным тоном. — Мне пришлось это сделать. Эти ребята страшно хотели поехать в Калифорнию. Лучше мы немного заработаем на земле, чем спекулянты. За сколько можно купить акр в Голливуде?
— Откуда я знаю? — Его голос продолжал дрожать.
— Ал далеко? Спроси у него.
Через несколько секунд Петер ответил:
— Ал говорит, около двадцати пяти долларов за акр.
Мне в голову ударила кровь, и я глубоко вздохнул.
— Купи тысячу акров, — велел я. — Это нам обойдется в двадцать пять тысяч долларов. Я только что продал шестьсот акров по сто баков за акр. Тридцати пяти тысяч хватит, чтобы построить студию.
На другом конце воцарилось молчание. Когда Петер Кесслер заговорил, в его голосе послышались странные нотки, которых я у него никогда раньше не слышал. Я бы назвал это ужасом.
— Джонни, — медленно проговорил он. — Ты gonif, хотя и башковитый!
Я отвернулся от окна, сел за стол и допил бурбон. С тех пор прошло много времени, но казалось, что все произошло только вчера. Голливуд родился на обмане и за эти годы ничуть не изменился. Только вчерашние мошенники отличались от сегодняшних. Сегодняшние мошенничали и дурачили от жадности, а мы тогда — от бедности. Сегодня они практиковались не только друг на друге, но превратили в свое пастбище весь мир.
Мои глаза устали, веки отяжелели, и я решил на время закрыть их, чтобы дать им отдохнуть.
Я слышал неясные голоса. Повернул голову, но голоса не исчезли. Я сел, открыл глаза и потер их. Все тело ломило, спина затекла от неудобного положения, в котором я спал. Я потянулся и огляделся по сторонам. Взгляд упал на часы, стоящие на столе, и я резко вскочил. Полчетвертого! Я проспал почти весь день!
Вышел в соседнюю комнату, открыл кран с холодной водой и ополоснул лицо. Холодная вода полностью прогнала сон. Я снял с вешалки полотенце и вытерся. Взглянув в зеркало, решил, что не мешало бы побриться.
В этот момент из-за стены отчетливо донесся голос Гордона:
— Извини, Ларри, но я не могу согласиться с этим. Мы с Джонни договорились, что я буду руководить всем процессом производства. Предлагаемое тобой разделение труда приведет только к дублированию и ненужной суете и путанице.
Мне сразу расхотелось бриться. В кабинете Гордона происходило что-то, о чем я должен знать. Я открыл дверь.
Гордон с красным и сердитым лицом сидел за столом. Напротив восседали Ронсен и Дейв Рот. Лицо Ронсена, как всегда, оставалось невозмутимым, зато Дейв напоминал кошку, которая только что съела канарейку.
— Что ты здесь делаешь? — ответил он вопросом на вопрос, пожимая мою руку. — Я думал, ты в Нью-Йорке.
— Я прилетел вчера вечером повидать Петера. — Я повернулся к Ронсену. — Не ожидал тебя здесь встретить, Ларри.
Он с минуту подозрительно смотрел на меня, словно пытаясь определить, что мне известно, но мое лицо было таким же непроницаемым, как и его.
— После твоего отъезда кое-что произошло. И так как тебя не было, я решил прилететь сюда и сделать эту работу за тебя.
— Да? — Я притворился заинтересованным. — Что же случилось?
— Позвонил Стэнли Фарбер. — Я видел, что даже его олимпийское спокойствие поколеблено моим неожиданным появлением. Ронсен говорил медленно, с трудом подбирая слова. — Он предложил поставить Дейва продюсером наших главных картин, а взамен пообещал устроить нам прокат во всех кинотеатрах «Уэстко» плюс заем на миллион долларов.
В первый раз после прихода в кабинет Гордона я взглянул на Дейва Рота, но разговаривать продолжал с Ронсеном.
— Я знаю Стэнли. Не может быть, чтобы за миллион баков он хотел от нас только этого, — заметил я, не сводя взгляд с Дейва.
— Конечно, под залог придется дать ему акции, — ответил Ларри. — Ты же не думаешь, что кто-нибудь даст нам такие деньги без залога?
Я медленно кивнул. Лицо Рота под моим пристальным взглядом побледнело. Даже Ронсен не смог скрыть напряжение, которое выдал его голос.
— Как по-твоему, это хорошая идея? — спросил он.
Я медленно повернул голову и посмотрел на него. Из-за очков на меня смотрели горящие глаза. Сейчас он особенно сильно напоминал мне большого кругломордого тигра, подстерегающего добычу.
— Я не сказал бы, что считаю это предложение хорошей идеей, но готов подумать над ним. — Мой взгляд встретился с его взглядом. — Миллион баков — не шуточки.
Ронсен всячески пытался оказать на меня давление. Я видел, что он хочет, чтобы я согласился с ним.
— Дело в том, Джонни, — пылко объяснил он, — что Фарбер требует немедленного ответа. Его предложение сверхсрочное.
