Снагли шипит, когда кто-то стучит в мою дверь, а потом и вовсе спрыгивает с кровати, чтобы спрятаться. Она не сторожевой питомец, да мне и не хотелось завести такого. Все в этой квартире нуждается в кодовых замках, не говоря уже о газовых баллончиках, которые я держу при себе все время. С моей работой и тем фактом, что я — белая женщина, которая живет одна, мне никогда не быть в безопасности.
Я встаю с постели, чтобы добраться до двери. В то время, когда я приближаюсь к ней, снова стучат. Смотрю в глазок и вижу своего соседа. Он догадался, которая из квартир моя, и это немного жутко даже при том, что я знаю о наших именах, написанных на почтовых ящиках у входа в дом. Мне следовало солгать ему о своем имени, но тогда в баре я почувствовала себя обязанной, ведь он просто пытался быть дружелюбным и честным.
Совершенно не заботясь о том, что я в тонкой шелковой рубашке, едва прикрывающей мои прелести, открываю дверь. Кладу руку на бедро, приподнимаю бровь и посылаю ему вопросительный взгляд:
— Да?
Его челюсть дрожит, прежде чем мужчина начинает говорить. Его глаза слишком сосредоточены на моем лице. Я практически чувствую его желание увидеть мое тело. Так же, как в прошлый раз. Видимо, наш разговор в баре заставил его относиться ко мне с уважением и как к другу, ведь это все, по его заверениям, что он от меня хочет. Хотя он явно солгал. Будет очень весело дразнить его, пока я могу это делать.
— Я просто… Я, м… Ты занята? — Эверет прочищает горло, стараясь говорить увереннее. Его плечи распрямляются и становятся шире, когда он делает глубокий вздох. Такое ощущение, что мы участвуем в каком-то старинном поединке, где он должен показать все свое мужество, а не пригласить меня потусоваться с ним.
То, с каким раздражением он смотрит на мою одежду, почти заставляет меня рассмеяться. Думаю, надень я бюстгальтер, все было бы немного иначе, хотя не скажу, что у меня большие сиськи, которыми можно похвастаться. Мне едва ли подходит размер B. Думаю, они смотрятся больше из-за того, что у меня плоский живот.
— Да, — отвечаю ему. — Это все?
Между его бровей пролегает морщинка.
— Ты занята? — он заглядывает в квартиру, но свет почти везде выключен. И только из моей спальни светит достаточно ярко. Эверет кивает, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Тот парень из бара? Понятно.
Мне следует заставить его поверить в то, что я не одна, но почему-то сейчас не могу ему соврать.
— Нет, мы всего лишь старые друзья. Я и Снагли просто смотрим фильм. А что? Ты чего-то хотел?
Я должна молчать, потому что, теоретически, намекаю ему на то, чтобы он пригласил меня куда-нибудь или что-то в этом роде. Мой рот, как правило, всегда открывается прежде, чем мозг успевает сказать ему заткнуться.
Лицо Эверета озаряет улыбка. Он не сдерживает своего волнения. Я действительно надеюсь, что он понимает — это все. Это всего лишь дружба. Ничего больше. Никогда. Я не могу рисковать и неважно, нравится мне этот человек или нет.
— Я понимаю, что делаю все в последний момент, но я выиграл билеты на концерт на стадионе «Бейфронт». И сейчас ты — мой единственный друг. Может, ты захочешь присоединиться ко мне?
— Я и не знала, что они проводят там концерты.
— Думаю, это какая-то местная группа, недавно подписавшая контракт. Я выиграл билеты в баре. Все это выглядит многообещающе и начнется менее чем через сорок минут.
Со вздохом я раздумаю над этим. Мне не помешает выбраться отсюда на одну ночь, даже если и с мужчиной, которого я не знаю. Это лучше, чем ужинать одной где-нибудь, да и стадион находится всего в трех милях отсюда, так что я смогу уйти в любой момент. Я открываю шире дверь и приглашаю Эверета войти.
— Хорошо, только позволь мне одеться для начала.
Мужчина прочищает горло и говорит:
— Без проблем.
Я могу только вообразить, как он наблюдает за мной, идущей в сторону спальни, но я не доставлю ему удовольствия тем, что обернусь.
Часы показывают десять. По крайней мере, погода все еще теплая. Концерт должен начаться в одиннадцать, и это не самое подходящее время для того, чтобы проводить его вне дома, но я молода и должна ценить то, что могу тусоваться всю ночь, не пожалев об этом на следующий день.
Эверет держит в руках единственную фотографию, которая есть у меня в квартире — старое изображение моей матери и меня в возрасте шести лет. И то, что он почувствовал необходимость взять ее с законного места, чтобы рассмотреть, мне совершенно не нравится.
Пока кошмары не начали съедать меня заживо, эта фотография стояла в моей комнате. Ну а сейчас она находится в гостиной — месте, где, как я предполагала, ее никто не будет трогать. Это единственное, что осталось у меня от мамы и моего прошлого до удочерения.
— Это твоя мама? — спрашивает Эверет, показывая мне фотографию.
Поворачиваюсь в сторону кухни и направляюсь к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.
— Да, — отвечаю я. — Ты готов?
— Конечно…м… пошли.
