— Насколько я могу судить, тут живет не так уж много людей, телеги и кони есть далеко не у всех, а дорога все равно что в черте Стреляных стен, не только хорошо заметна, но и почти не проваливается.
— Земля сама ее такой делает.
— В каком смысле?
— Тепло, — пояснил Каур. — От земли поднимается в этом месте тепло, снег постоянно проседает и становится плотным. По весне она тоже первой растает. Правда, грязь будет.
«Придурки, — думал, прислушиваясь к их разговору, Сима. — Земля теплая! А почему земля теплая? Потому что под ней пролегают коридоры с теплым воздухом. Вот и подтаивает снег. Но вам об этом никогда не узнать».
— А сам ты чем у себя там занимаешься? На кузнеца больно смахиваешь.
— Нет, — усмехнулся старик. — Я не по этой части. Хотя погнуть железки — это мы с ребятами моими зараз.
— Чего же делаете тогда?
— А все. Чего только не делаем. Себя кормим. Поле у нас имеется. Вот и пашем. Иногда на охоту ходим. Иногда соседям, с чем попросят, помогаем. Сама скоро увидишь, нас там не так уж и много обитает.
— Чего-нибудь на продажу делаете?
— Какую такую продажу? Я как со сверами завязал, зарекся в Вайла’тун нос совать. Нечего там нормальному человеку делать. Сейчас вон впервые зим за пятнадцать в тамошних местах оказался. Нет, нам за ненадобностью.
— Без денег, значит?
— Они нужны, когда ничего делать не умеешь. А мы все, что нужно, умеем. Сосед у нас есть, Вайн, охотник заядлый, тот да, все лишнее на рынок свозит и всякое барахло потом домой тащит. Ну, ему простительно, у него хошь не хошь, а две жены имеются. Радэлла вон тоже время от времени телегу эту свою туда гоняет. Так у нее внучка-молодуха. А нам, мужикам, чего? Мы сами по себе неплохо живем.
— А косичка давно у тебя? — осторожно спросила Т’амана.
Каур выждал, пока передние сани отъедут подальше, покосился за спину, на покойников, не слышит ли кто, потом смерил собеседницу недоверчивым взглядом, помолчал и в конце концов ответил со вздохом:
— Со сверов еще.
— Ясно.
— А кроме тебя многие про меня знают? — В голосе старика звучала неподдельная тревога.
— Кто со мной, все знают.
— Тэвил…
— Я не имела права скрывать от них ту опасность, которой мы все подвергались. Сам понимать должен. Но они не простые попутчики. Языком зря не болтают. Если бы они сказали хотя бы половину того, о чем знают, нас бы всех давным-давно Квалу к себе прибрала. Проверенные.
— Все равно нехорошо, — угрюмо бубнил в бороду Каур. — Это я сплоховал. Нельзя было ему так легко уступать. Теперь молва разнесется.
— За меня и моих людей можешь не беспокоиться.
— Не могу не беспокоиться. Хотя и поздно уже, понимаю.
— А что парней своих не женишь? — попыталась Т’амана поменять тему разговора. — При себе держишь?
— Им пока за ненадобностью. Вон у Радэллы внучка еще чуток подрастет, глядишь, Бриана за нее сосватаю. А так чего, одни беды от вас, от баб.
— Так уж и от нас! По тебе так вообще ничего не надо, ни торговли на рынке, ни женщин в доме. Неужели всю жизнь бобылем так и прожил? Тогда мужики твои откуда взялись?
— Вестимо от такой же бабы, как ты. Может, и не покраше тебя была, но тоже своевольная и себе цену знала. Так ведь я на ней и не женился.
— Двоих родила, а не женился?
— Не-а, не стал.
— За ненадобностью? — улыбнулась Т’амана.
— Именно. Она свое дело сделала, я ее отблагодарил по-свойски, вот и сказочке конец.
— Убил, что ли?
— Скажешь тоже! — В глазах Каура появились хитрые искорки. — На все четыре стороны отпустил. Может, она даже где у вас там, в Обители, обосновалась. Про то неведомо. А ты сама кто такая будешь?
— Я-то? Т’аманой меня зовут. Какие еще вопросы?
— Драться умеешь, — похвалил старик. — Нога вон до сих пор болит, как ты меня саданула своей палкой. Не ожидал.
— Смотреть надо, куда прыгаешь.
— А остальные ваши кто?
— Атмар — кузнец с сыном. Тот, что на нас смотрит, гончар. Ниерактом звать.
— А толстяк?
— Из рыбаков будет. Раньше на заставе служил.
— Я так и понял, что он единственный, кто в ратном деле смыслит: даже не пошевельнулся, когда мы на вас напали. — Старик хохотнул.
— Зато если бы я разрешила ему по вам пострелять из арбалета, думаю, ты бы даже не успел удивиться его меткости.
— Т’амана! — снова окликнули ее спереди.
Сани остановились. Когда они подъехали, Ниеракт и Атмар уже поспрыгивали на дорогу и теперь что-то разглядывали впереди. Гвидан предусмотрительно остался с пленником.
— Наших рук дело, — буркнул Каур.
Т’амана сперва не поняла, что происходит, но потом увидела разбросанные по дороге трупы пяти мергов в полном вооружении и три туши коней. Вопросительно посмотрела на старика.
— Они нас прошлой ночью преследовали. Он велел отбиваться. Ну вот мы их и побили. Там дальше еще столько же должно быть. Моя коняга столько не свезет, — предупредительно добавил он.
— Что будем делать? — спросил Атмар, взвешивая в руке длинный меч и не глядя на Т’аману. — Оружие и доспехи я бы точно забрал. Могут хорошим людям понадобиться, а можно и продать недешево.
