Через неделю Виктор получил присланную по почте открытку со штампом из ВАК с извещением о том, что документы по его диссертации приняты для дальнейшего рассмотрения. Теперь для него с одной стороны наступала возможность расслабления и некоторого мыслительного отдыха, но с другой стороны ощущался период напряжённого ожидания: каково будет отношение экспертов к рассмотрению его диссертации, будет ли достаточно имеющихся в его деле отзывов, либо диссертация будет направлена на экспертизу так называемому чёрному оппоненту. По экспертизе содержания диссертации у него особых беспокойств не возникало, но в качестве серьёзного минуса выступал показатель его возраста, так как обычно на защиту докторских выходят люди в районе пятидесяти, а ему ещё порядком не было и до сорока лет. Конечно, такие мысли занимали определённое место в его оперативной памяти, но текущие события, по которым надо было принимать какие-то решения, их вытесняли. В декабре приходилось интенсифицировать рабочий процесс предприятия, чтобы выйти на нужные показатели в выполнении производственного плана, отчего приходилось выдавать распоряжения о переходе на двухсменный режим. Так или иначе, но все такие манёвры давали результат, снимающий беспокойство относительно выполнения плана, что также давало возможность для некоторой мыслительной разгрузки.
В один из таких декабрьских дней ближе к середине рабочего дня Люда, заглянув к нему в кабинет, попросила его снять телефонную трубку. Виктору показалось, что голос человека с другого конца провода он где-то слышал.
– Виктор Константинович, добрый день! Это начальник районной милиции из Липецкой области, надеюсь, вы меня помните по нашей встрече годичной давности?
– Да – Андрей Фёдорович, если не ошибаюсь?
– Совершенно верно. Я решил вам позвонить в связи с тем, – если вы не против, я напомню, – что, когда вы были у меня в кабинете, от вас я услышал фразу, что тому выродку дадут семь лет тюрьмы и в конце первого года его зарежут сокамерники.
– Да, помню, это как-то непроизвольно у меня тогда вырвалось.
– Так вот, всё в точности произошло, как вы сказали. На суде ему дали семь лет, и вот совсем недавно пришло сообщение, что его в какой-то стычке зарезали сокамерники.
– Даже не знаю, что вам ответить. Иногда приходится на себе ощущать действие чего-то неведомого. Может, это был тот случай.
– Видимо, так. Не обижайтесь, что я по этому поводу вам позвонил.
– Нисколько, наоборот, спасибо за информацию, буду размышлять.
– Хорошо, всего доброго. Если окажетесь в наших краях – буду рад вас видеть.
– Спасибо, вам тоже всего доброго.
Положив трубку, Виктор ощутил наличие ещё одного повода для размышления. На протяжении своего относительно короткого опыта он мог припомнить несколько случаев, когда какая-то неведомая сила отключала его стремление совершить что-то рискованное – типа не идти на сложный обгон, или неизвестно по каким причинам сбавить скорость на обледенелой дороге, или не ввязываться в драки с выяснением отношений. Ещё на первом году аспирантуры у него возник конфликт с соседом по общежитию, который предпочитал зимой спать с открытым окном, не считаясь с мнением соседей по комнате. Дело дошло до драки с последующей разборкой на уровне совета аспирантов, после чего их расселили, и конфликт был улажен. Месяца через три, заходя в институт, он заметил на доске объявлений некролог на того самого бывшего соседа по комнате, с которым у него был конфликт. Другой аналогичный случай у него произошёл во время проведения эксперимента на автополигоне в подмосковном Дмитрове с более старшим аспирантом, жителем Москвы, Валерой, который всячески его унижал и в глазах всех остальных позиционировал себя более чем высокомерно, несмотря на то что хороших знаний у него не было. Чтобы выполнять работу, Виктору приходилось терпеть такие унижения и периодически проклинать этого Валеру, который, в отличие от всех остальных аспирантов, ездил на своём автомобиле. Где-то спустя полгода появилось известие, что Валера погиб в аварии, направив свой «москвич» под МАЗ, совершающий правый поворот с проспекта Вернадского на боковую улицу, закрутив «москвич» вокруг столба. При желании список таких случаев можно было пополнить, но воспоминания о них отягощали оперативную часть его памяти, и Виктор старался по возможности не извлекать их из мыслительного архива.
Спустя некоторое время Люда принесла ему запись телефонограммы, извещающей руководителя предприятия и парторга о необходимости быть послезавтра в десять утра на заседании партактива области в доме политпросвещения. Виктор попросил её вызвать к нему парторга Фёдора Тимофеевича, работавшего инженером в техническом отделе, и, после того как тот пришёл, дал прочитать ему текст телефонограммы, объяснив детали поездки. Обычно, бывая в городе, он заезжал в институт, но предстоящая поездка с человеком, не входящим в его круг доверия, такой вариант исключала.