Как всегда, первый день наступившего года характеризовался окружающей тишиной и редко появляющимися прохожими на улице, однако к вечеру оживлённая человеческая деятельность выходила на прежний устоявшийся уровень. К концу второй недели января был выполнен и доставлен в автоуправление отчёт о финансовой деятельности предприятия. В институте началась зимняя сессия студентов заочного обучения, и Виктору пришлось несколько раз съездить туда, чтобы провести занятия. В остальном ему приходилось заниматься только текущими делами предприятия. Ближе к концу января Люда, зайдя к нему в кабинет, сказала, что с ним хочет поговорить какой-то человек не из их местности. Виктор сказал, чтобы тот проходил, и к нему зашёл невысокий щуплый человек примерно его возраста. Разместившись на стуле, он показал на телефон:
– Можно его отключить?
– Какой смысл?
– Я всё сейчас объясню.
Виктор вынул из гнезда телефонный штекер и показал ему.
– По паспорту моё имя Барух, но я хочу, чтобы по-русски меня называли Боря. Я пришёл, чтобы попросить помощь для одного человека, находящегося сейчас в трудной жизненной ситуации.
– Кто же этот человек и что у него за трудности?
– Простой еврей, которому, чтобы уехать в Израиль, надо уплатить большую сумму за полученное в Союзе образование. Часть денег мы нашли, но этого не хватает, поэтому я здесь, у тебя прошу помощи.
– Но я же не еврей.
– Всё равно ты хороший человек, как мне сказали те, кто тебя знает.
– И кто же это такие?
– Я пока могу назвать только одно имя – Амалия. Надеюсь, тебе это что-то говорит?
– Говорит, но я о ней ничего не знаю – где она, что с ней?
– Она в Израиле, живёт в Эйлате с родителями, мужем и ребёнком.
– А её сестра?
– Берта уехала в Штаты, живёт там, где-то в Калифорнии, с мужем и детьми, насколько знаю. Хочешь, я организую тебе телефонный разговор с Амалией?
– Было бы неплохо, только сам понимаешь, провода не везде изолированы.
– Знаю, она тебе позвонит, и вы же не будете говорить о политике.
– Хорошо, какая помощь тебе сейчас нужна?
– Если можно, сто рублей или хотя бы сколько сможешь.
Такой суммы в бумажнике Виктора не оказалось. Он открыл сейф, где хранил свои наличные сбережения, отсчитал купюры и вручил их Боре.
– Спасибо. Ты никогда не пожалеешь, что помог евреям, уверяю тебя.
– Хорошо, если так.
– Вы, русские, часто путаете понятия настоящего еврея и так называемого жида. Уверяю тебя – жидов, в том числе среди русских людей, более чем достаточно.
– Согласен.
– Так вот, настоящий еврей никогда не забудет помощи, которую ты ему оказал, и, если тебе будет нужно в чём-то помочь, он всегда тебе поможет.
– Спасибо, но пока у меня всё нормально.
– Не зарекайся – жизнь изменчива и полна катаклизмов. Живя сегодня, мы не всегда можем предсказать, что будет завтра.
Боря собрался уходить, но Виктор его спросил:
– Куда ты сейчас собираешься – в город?
– Да, пока до райцентра, потом в город, оттуда люди меня до Москвы отвезут.
– На улице мороз, а ты в лёгкой куртке, замёрзнешь?
– Да, холодновато, но как-нибудь выдержу.
– Давай я тебя до райцентра довезу, оттуда до города тёплые автобусы ходят.
Они спустились в гараж, Виктор открыл бокс и выкатил оттуда «москвич», прогрел двигатель и пригласил Борю сесть рядом. Подъехав к автостанции, Виктор дал Боре немного мелочи на билет до города, он с благодарностью её принял, после чего зашёл в поданный на посадку тёплый «Икарус». На обратном пути в своей памяти Виктор последовательно воспроизводил все события, связанные с живущей теперь в Израиле Амалией. Он познакомился с ней в Москве, будучи аспирантом, привлечённым к общественной работе в качестве агитатора во время проведения какой-то избирательной кампании. Тогда он в составе группы агитаторов обходил квартиры в подшефном доме на улице Усиевича для уточнения списка жильцов. В одной из квартир их встретили не очень дружелюбно, и одна молодая девушка – как потом выяснилось, та самая Амалия – высказала ему претензию, что она может не пойти на голосование в качестве протеста, что им не дают разрешения на выезд из страны. Старшая сестра Берта её попыталась одёрнуть, но Амалия стала приводить доводы о притеснениях евреев, которые в Союзе живут хуже других. Тогда Виктор отвёл её в сторону и возразил:
– Амалия, хотите, я докажу, что евреям в Союзе живётся лучше, чем русским?
– Хотите пари? Я готова, только на что?
– На исполнение желания проигравшим, согласны?
– Вполне, слушаю доказательство.
– Вот вы жалуетесь, что вас не выпускают. Однако вас немного помурыжат, немного поиздеваются, но в конечном итоге выпустят, и вы уедете куда хотите. Однако у меня, русского человека, такой возможности нет. Если я захочу последовать вашему примеру, меня тут же объявят умалишённым и кое-куда упекут. Согласны?
– Да, логика у вас присутствует. Согласна, проиграла. Какое же ваше желание я должна буду исполнить?
– Глядя на вас, такую умную и красивую девушку, у меня может быть одно желание – только поцелуй, настоящий, крепкий, затяжной.
– Хотите при всех?
– Нет, наедине, а время и место вы сами определите.