– Понятно. Если бы он служил на передовой, то имел бы другие взгляды.
– Но почему ты так осуждаешь Сталина, он же руководил огромной страной?
– И убивал при этом верно служащих ему невиновных людей.
– Ну нельзя же обвинять только одного человека в этих репрессиях.
– Естественно, у него была команда исполнителей, но он там был главным.
– Но прошло уже много лет, неужели сейчас надо про всё это помнить?
– Надо, пока живут потомки невинно репрессированных, я в том числе. Поэтому не пройдёт задумка твоей мамы нас поближе познакомить и поженить – потому что ты не отречёшься от своих родителей с их взглядами, а я не изменю своим убеждениям. Я не буду скрывать, ты мне нравишься как эталон чистоты, который рука не поднимется обидеть. В конце концов я могу сыграть роль, создать с тобой семью, но добром это не кончится, так как проявится нарастающий эффект гистерезиса, или, проще, мотоциклетной каски.
– Как это?
– Тебе на мотоцикле в каске приходилось ездить?
– Да, когда-то меня мой одноклассник на мотоцикле катал.
– Каска на голове удобно сидела?
– Сперва нормально, но потом захотелось её поскорее снять.
– Ездили долго?
– С полчаса, может чуть больше.
– А если целый день в такой каске проехать?
– Нет, я бы не смогла.
– Вот так и в жизни. Надо подбирать каски точно по своему размеру, иначе возникнет такой дискомфорт, который дальше всё разрушит. Можно пожениться и сперва не замечать никаких расхождений, но начальные или установочные константы заглушить сложно, и рано или поздно они себя проявят.
На крыльце включился фонарь, из дома кто-то вышел во двор. Виктор это заметил:
– Тебя уже начинают разыскивать.
– Не думаю, мама же видит из окна твою машину и знает, что я с тобой.
– Пусть за твою сохранность не беспокоится, женщиной я тебя делать не буду, просто на прощание прижму тебя к себе и поцелую, тем более можешь проверить, что спирт у меня уже испарился, и мне можно ехать.
Он взял её за плечи, прижал к себе и стал целовать в губы, в щёки, в шею, немного промассировал грудь. Она не сопротивлялась – казалось, что просто воспринимает то, что ей приятно. Он добился, чтобы по её телу прошла небольшая дрожь, после чего она, немного отдышавшись, спросила:
– Тебе можно будет позвонить?
– Конечно, вот телефон и все мои координаты, – он достал свою визитку и протянул ей. – Только без нужды не показывай это никому больше.
– Не беспокойся, это только моё.
Ирина вышла из машины и пошла к дачному домику. Когда она зашла внутрь, Виктор включил фары и тронул автомобиль дальше. Где-то через километр, перед выездом на главную дорогу, его остановил инспектор ГАИ. Виктор опустил стекло перед подошедшим к нему инспектором.
– Здравствуйте. Старший лейтенант ГАИ, инспектор Юрченко. Попрошу документы.
Виктор протянул ему удостоверение, талон о регистрации и путевой лист.
– Ну, что? Выпивали?
– В чём проблема? Если вам нужно что-то доказать, доказывайте, только предупреждаю, если я окажусь трезвым, то, сами понимаете, буду иметь к вам много претензий.
Инспектор наклонился, пытаясь уловить запах в исходящем из салона воздухе, затем распрямился, возвратил документы и как-то с неохотой произнёс:
– Ладно, езжайте.
По возвращении в гараж Виктор закатил автомобиль в бокс, затем прошёл к себе в кабинет, просмотрел оставленные на столе бумаги и, не найдя там ничего срочного, прошёл в свою общежитейскую комнату. Его давно посещала мысль о том, что уже пора завести собственную семью, однако при этом всегда возникали какие-то паразитного смысла детали, как бы предупреждавшие его о возникновении последующих проблем. В образе Иры он видел не столько заботливую хозяйку и мать его детей, сколько постоянно консультирующуюся у своей матери не совсем состоявшуюся в моральном плане женщину. То, что она до таких лет сохранила себя как девушку, играло положительную роль, но не могло расцениваться в качестве доминирующего фактора. В его памяти она зафиксировалась как умная женщина, понимающая все складывающиеся вокруг них обстоятельства, хотя, как ему показалось, ещё не научившаяся любить.
В течение следующего субботнего дня он сделал несколько фотокопий своего докторского диплома, чтобы в последующие рабочие дни съездить в нотариальную контору и заверить их как официальные документы. В понедельник по почте ему пришёл счёт на получение по разнарядке с ульяновского автозавода нового автомобиля УАЗ-452. Виктор наложил резолюцию и передал всё в бухгалтерию, а вечером позвонил Варе, поинтересовавшись, в каком составе она живёт, и, поняв, что она одна, объяснил, что у него появился повод для возможной поездки в её город. Она ответила, что, кроме дочки, у неё никого нет и он может приезжать, только пусть сообщит ей точную дату приезда.
Оплата счёта прошла следующим днём, и из расчёта того, что к концу недели деньги должны будут поступить на завод, он оформил себе командировку с выездом туда междугородным автобусом, который должен был прибыть на ульяновский автовокзал к середине дня пятницы. Заблаговременно он предупредил об этом Варю, которая сообщила ему свой внутренний номер телефона.