– Так вот, семья этой девушки эмигрировала в Израиль девять лет назад, там её выдали замуж, всё у неё должно было быть хорошо, но каким-то образом Виктора она нашла и пригласила на встречу в Болгарию. Работники КГБ всё проверили, установили, что никакого вреда стране он не нанёс, привлекать к ответственности по закону его не за что, но по моральным принципам и соображениям передали всю информацию в партийные органы. Там началось разбирательство его морального состояния, социального портрета и всего такого, что может только трепать нервы. Ректору запретили объявлять под него конкурс, а это значило, что по истечении срока приказа он потеряет работу. Предчувствуя такое развитие событий, он сообщил об этом своей израильской знакомой, и она по своим связям организовала приезд в Воронежский университет стажёрки по русскому языку из Калифорнийского университета. Эта стажёрка нашла Виктора, они оформили брак – скорее всего, фиктивный – и после её возвращения домой она выслала ему вызов на переезд в Штаты по межправительственному соглашению о воссоединении семей, чем он и вынужден был воспользоваться, чтобы отцепиться от преследования нашей руководящей и направляющей партии рабочего класса.
– Аркадий!
Снова последовал окрик жены, показавшей на потолок и стены.
– Мы люди не того уровня, чтобы здесь что-то ставить, – он отмахнулся и продолжил: – Как Виктор рассказывал, после получения вызова отношение к нему резко смягчилось, даже партийного выговора не объявили, просто попросили оставить партбилет в райкоме – вроде бы как и на хранение. Без проблем позволили получить в ОВИРе загранпаспорт и купить билет до Америки. Корче говоря, три недели назад он приехал утром на Казанский вокзал, заехал к нам, мы немного посидели в этой комнате и где-то после обеда проводили его в Шереметьево на рейс до Нью-Йорка. Он всё сокрушался, что не учил английский язык, – на немецком он мог неплохо изъясняться, но тут ему нужен был английский.
– Три недели назад мы тоже на Казанский вокзал утром приехали.
У Люды неожиданно вырвалась эта фраза. Она подошла к окну, откуда открывался вид на развилку Ленинградского и Волоколамского шоссе, заполненную множеством движущихся автомобилей. К ней подошла Тамара Михайловна, в попытке успокоить дочь обняла её за плечи. Люда склонила к ней свою голову.
– Мама, я не могу жить в этом концлагере, когда даже на улице надо доказывать, почему я не на работе. Я не могу больше работать с этим новым директором, который на всех орёт матом. Почему мы тогда на Казанском вокзале с ним не встретились?
Как могла Тамара Михайловна постаралась объяснить дочери, что ей нельзя волноваться и что подходит время, когда ей надо покормить ребёнка. До отхода их поезда тоже оставалось не так много времени. Они обсудили ещё некоторые насущные проблемы, далее Лариса пригласила их к обеду. После этого, поблагодарив хозяйку и попрощавшись с ней, они в сопровождении Аркадия прибыли на Казанский вокзал, получили вещи из камеры хранения и, дождавшись объявления о начале посадки на поезд, подошли к нужному им вагону. Аркадий помог им расположиться в купе, они немного посидели ещё, вспоминая прошедшее время совместной работы, после чего перед отправлением поезда он вышел на перрон и помахал рукой удаляющемуся их вагону.
В один из июльских дней 2003 года в Московском аэропорту Шереметьево прозвучала информация о прибытии очередного рейса из Нью-Йорка. После прохождения паспортного и таможенного пунктов контроля пассажиры начали выходить в зал прибытия, где их ждали встречающие и предлагающие свои услуги таксисты. В одном из таких пассажиров можно было узнать ощутимо полысевшего и слегка постаревшего Виктора Константиновича Бирюкова, с немного изменившимися чертами лица, свойственными людям, употребляющим английскую речь. Пройдя через зал прибытия, он направился в кассовый зал внутрироссийских авиалиний, где купил билет на ближайший рейс до Воронежа, отправлявшийся из этого аэропорта. Привычный для таких рейсов в прежнем аэропорт Быково к тому времени уже прекратил свой существование. Дождавшись посадки в самолёт, через час он был в аэропорту назначения, а ещё спустя полчаса подъехал на такси к родительскому дому.
Виктор уже не первый раз приезжал в Россию – теперь уже новое государство, прекратившее торможение без руководящей и направляющей партии, но ещё не очень начавшее разгоняться в своём развитии. Прежние его приезды были связаны с восстановлением российского гражданства и оформлением права собственности на родительскую недвижимость после смерти отца, когда во избежание лишних проблем мать отказалась от своей доли в его пользу, и он был признан единственным наследником, принявшим в собственность всё родительское имущество.