Он взял свой дипломат, вместе с Таней вышел в приёмную и отдал ключ от кабинета Алевтине Егоровне, после чего попрощался с теми, кто был наверху, и спустился в цех, где у выхода уже начали собираться люди. Из коллектива собравшихся послышался голос:
– Виктор Константинович, скажите что-нибудь.
– Что я могу вам теперь сказать? Шесть лет я здесь с вами проработал, но все мы понимаем, что ничего вечного нет, в том числе и совместной нашей работы. Спасибо за ваш честный и добросовестный труд. Надеюсь, у каждого из нас останутся хорошие воспоминания о времени совместной работы. Могу пожелать вам всего доброго и хорошей обстановки внутри коллектива, когда каждый из вас устремлён на улучшение жизни себе и тем, кто с ним рядом. Если в будущем с кем из вас встретимся, буду рад любого из вас видеть. Не исключено, что когда-нибудь я сюда и загляну.
С каждым подошедшим к нему он обменялся рукопожатием и направился к стоящему на площадке гаража своему автомобилю. На выезде из ворот его попросил притормозить Николай Васильевич Сорокин.
– Негоже вам уезжать на ночь глядя. Давайте заедем ко мне, у меня переночуете, а завтра утром поедете.
Виктор и без этого предложения чувствовал ощутимую моральную усталость, создавшую нежелание входить в режим ночной езды на значительное расстояние, и предложение отдохнуть перед дальней дорогой было весьма кстати. Он открыл правую дверь, Николай Васильевич сел рядом с ним. При подъезде к дому он открыл ворота, и Виктор закатил автомобиль к нему во двор. Тамара Михайловна пригласила зайти в дом и предложила поужинать. После ужина Виктора начало ощутимо клонить ко сну. Видя его состояние, хозяйка постелила ему на диване в большой комнате и предложила лечь отдохнуть. Несмотря на моральную усталость и попытки погасить рецидивные мысли, полноценный сон долго не наступал. Виктор слышал, как в середине ночи пришла Люда, после чего до него доносился её диалог с матерью, когда в её голосе звучали какие-то объяснения вперемешку с плачем, если не рыданиями. Постепенно звуки утихли, на диван к Виктору прыгнула кошка Мурка, он погладил её, и она своим мурлыканием быстро ввела его в режим сна. Проснувшись утром, он вышел во двор, чтобы умыться, и услышал голос Тамары Михайловны, приглашавшей его позавтракать. Люда пока нигде не появлялась. После завтрака Виктор поблагодарил хозяев дома за предоставленную ему возможность отдохнуть и, попрощавшись с ними, собрался уезжать. Николай Васильевич открыл ворота. Из дома вышла Люда, Виктор подошёл к ней, стараясь заглянуть ей прямо в глаза, но она свой взгляд отводила в сторону.
– Привет, Люда. Ничего не хочешь мне сказать? Может, поедешь со мной?
Она молча стояла, не находя слов, чтобы ему ответить.
– Тогда что? Всего тебе доброго, вряд ли ещё когда мы увидимся.
Он сел в машину, вырулил на дорогу, помахал им рукой и, прибавив скорости, скрылся за поворотом. Николай Васильевич закрыл ворота и, проходя мимо старшей дочери, хотел ей что-то сказать, но передумал и, только тяжело вздохнув, пошёл дальше. Наблюдавшая за всем происходящим младшая сестрёнка Арина бросила в адрес старшей сестры свой комментарий:
– Дура ты, Людка, – и, немного отойдя от неё, добавила: – В Алексеевке мост разобрали, он вкруговую поедет, успеешь…
Эти слова будто подстегнули Люду. Сорвавшись с места, она выбежала из двора и понеслась к лесу, где по лесной просеке до шоссе было около двух километров. Она бежала, потом, запыхавшись, переходила на шаг, потом снова бежала и снова шла, пока не начала слышать звуки проезжающих по шоссе автомобилей. Наконец она увидела просвет между деревьями, выбежала к дорожной обочине и принялась ждать, сохраняя при себе единственную мысль: успела ли она его опередить, или опоздала? Минуты ожидания казались непомерно большими отрезками, она совершенно потеряла временные ориентиры, сколько минут затратила, чтобы добежать сюда, и за сколько минут он может доехать до этого места. По шоссе прошло много автомобилей, но его машина не появлялась. Постепенно к Люде начало приходить осознание того, что, видимо, он уже проехал или поехал другой дорогой, и она его уже не дождётся. Слёзы навернулись на глаза, она закрыла лицо руками и пошла в сторону просеки. Неожиданно она ощутила какое-то препятствие и, открыв глаза, увидела перед собой лошадиную морду и запряжённую за ней повозку. Тут же раздался окрик:
– Куда ж ты прёшь на лошадь? С ума сошла, что ли?
Это был лесник с ближнего кордона, который ехал с женой в соседнее село подкупить продуктов. Он сперва возмутился, но, видя состояние Люды, смягчился:
– Что с тобой, дочка, обидел кто?