Утром Ксюша сообщила мужу, что боли в ушах почти не чувствует. После завтрака они посетили врача-косметолога, которая сказала, что заживление идёт нормально и завтра к вечеру можно будет надеть серьги. До обеда они прошли по ближайшим торговым точкам на проспекте Мира, где Ксюша выбрала подходящую к её платью сумочку-косметичку и ещё кое-что по мелочам. После обеда, немного отдохнув в номере, к указанному в билетах времени они отправились к месту сбора на экскурсию. У Кутафьей башни на хорошо заметном месте стояла женщина-экскурсовод с информационным щитом. После пересчёта людей с билетами она повела экскурсию через ворота Троицкой башни. Остановившись у главной площади, рассказала историю Кремля, показав на Арсенал и другие располагающиеся там административные здания. Далее она показала экскурсантам Царь-пушку и Царь-колокол, после чего, обратив их внимание на колокольню Ивана Великого, провела по другим Кремлёвским соборам.
Что-то согласовав по телефону со своим руководством, она объяснила людям правила посещения Оружейной палаты и подвела их к её входу. Там их приняла другая женщина-экскурсовод, которая объяснила необходимость надеть на обувь войлочные бахилы во избежание повреждения пола с многовековой историей. В представленной экспозиции люди увидели множество исторических сокровищ, включая шапку Мономаха, золотое блюдо Потёмкина, алмаз «Шах», подаренный русскому императору Николаю Первому иранским шахом в знак извинения за гибель в Тегеране русского посла Грибоедова. Глядя на украшения цариц, Ксюша вспомнила своё колье и пришла к выводу, что оно на ней тоже не так плохо смотрится. По окончании экскурсии людей вывели из Кремля через проход в Боровицкой башне, откуда можно было пройти в Александровский сад. Ксюша, да и сам Виктор, побывавший там когда-то ранее, находились под множеством впечатлений от всего увиденного и услышанного; посидев немного на скамейке и обменявшись мнениями об увиденном, вспомнили о приближении времени начала вечернего спектакля.
Они снова поднялись к Кутафьей башне и, пройдя по пандусу к воротам Троицкой башни, вышли ко входу во Дворец съездов. До начала спектакля оставалось ещё около сорока минут, что позволило им осмотреть внутренности этого стеклянно-бетонного сооружения и, поднявшись на эскалаторах на верхний этаж, поужинать в расположенном там банкетном зале. Спустившись вниз, они воспользовались предложением сфотографироваться с получением фотографии после спектакля. Без серёжек в ушах, но с колье на груди Ксюша выглядела более чем превосходно.
Огромный зал, вмещающий пять тысяч мест, произвёл на Ксюшу неизгладимое впечатление. Их места были в партере, откуда открывался хороший обзор того, что было на сцене. Она впервые была на оперном спектакле и наблюдала за всем происходящим на сцене с каким-то душевным трепетом. В антракте они снова посетили банкетный зал, где довольствовались потреблением сладостей и каких-то редких напитков. Вторую часть спектакля Ксюша наблюдала уже не так напряжённо, видимо, адаптировавшись к окружающей обстановке. В конце спектакля они получили фотографии, посмотрев которые Ксюша захотела одну из них отослать дедушке.
Когда они вернулись в гостиницу, расположенные там вспомогательные службы, включая почтовой отделение, уже не работали, и им оставалось только лечь спать и осуществить такое намерение утром следующего дня. Отправив фотографию, Ксюша позвонила дедушке и поделилась своими впечатлениями, сообщив ему, что завтра они улетают. Закончив разговор, она сказала, что дедушка держится, а мать сбавила агрессивности и несколько дней пребывает в трезвом состоянии. В салоне красоты врач-косметолог удалила у Ксюши из мочек ушей импланты и вставила серьги, объяснив, какими средствами надо пользоваться, чтобы не допустить попадания инфекции. Посмотрев на себя в зеркало, Ксюша осталась довольна и тут же, прижавшись к мужу, выразила ему благодарность за всё для неё сделанное.