После нескольких дней его работы с такой секретаршей он подписал необходимые документы на предоставление Свете декретного отпуска. Теперь на работе в приёмной Катя оставалась одна. Она прекрасно справлялась с документооборотом, при том что Виктор преимущественно сам предпочитал печатать ответственные бумаги. Через какое-то время возник новый кадровый вопрос: заведующий производством, старичок Иван Иванович Махинов, подал заявление на увольнение в связи с уходом на пенсию. Профсоюзная начальница Полина Леонтьевна организовала в цехе что-то вроде торжественного заседания, где пенсионеру в последний день его работы Виктор зачитал приказ о премировании и вручил ему почётную грамоту от руководства автоуправления, произнёс благодарственную речь с пожеланиями здоровья и, несмотря на уход от дел, сохранения связей с коллективом предприятия. В адрес пенсионера прозвучало ещё много хороших слов, но по его реакции, которую он старался скрыть, можно было заметить, что он воспринимает такие слова как что-то последнее. Таков сценарий жизненного цикла, предусматривающего неотвратимое наступление финала, несмотря на всю доброжелательность происходящего.
Увольнение одного человека вызывает вопрос о замещении образующейся вакансии, в данном случае даже цепи таких замещений. На согласование с руководством автоуправления и, соответственно, с партийной организацией Виктор представил вариант о переводе на должность заведующего производством Николая Васильевича Сорокина, пока работавшего механиком по ремонту. На эту освобождаемую должность планировался мастер агрегатного участка Павел Иванович Смирнов, и, соответственно, на должность мастера планировался работавший слесарем Семён Кривов. Со стороны начальника автоуправления возражений не было, но в партийной организации по кандидатуре Сорокина возникли замечания, что у него нет высшего образования, а только среднетехническое. Однако его богатый производственный опыт возымел значение, и по его кандидатуре было получено согласие. Кандидатура Кривова сразу была отвергнута, несмотря на наличие у него диплома инженера. Пришлось вместо него на должность мастера ставить слесаря Ивана Краснова, имевшего неполное среднее образование, неоднократно замечавшегося пьяным на работе, но имевшего главное достоинство – был членом партии. Будучи в курсе планируемых перестановок, Семён Кривов равнодушно воспринял отвержение своей кандидатуры – у него было чувство достоинства и умение отстаивать свою позицию среди коллектива производственного участка, что только добавляло ему авторитета. После завершения всех согласований по планируемым перестановкам Виктор подписал соответствующий приказ и передал его по инстанциям для исполнения.
Люди на новых должностях приступили к выполнению своих обязанностей. Буквально спустя неделю, после очередного получения зарплаты, новоиспечённый мастер участка возле магазина напился и начал буянить, то есть представлять опасность для окружающих. Участковому инспектору Василию Степановичу пришлось его скрутить и отвезти в районный вытрезвитель. После того как на предприятие пришла так называемая телега и началось разбирательство, Иван написал заявление с просьбой освободить его от должности мастера и перевести обратно на должность слесаря. Это дало возможность Виктору издать приказ о его отстранении от должности мастера с переводом на должность слесаря, а исполняющим обязанности мастера участка назначить Семёна Кривова. Парторг вынужден был завизировать такой приказ, так как он в любом случае оставался крайним, не обеспечивающим должного перевоспитания оступившегося партийца.
После угасания прошедших событий Виктор ощутил некоторое снижение навалившейся нагрузки. В коллективе, прежде всего среди женщин, всё ещё обсуждался приезд жены Аркадия и его увольнение. Виктор понимал, что и его где-то обсуждают, но чего-то неприязненного не чувствовал. Не без рассуждений на этой почве как-то в тиши его комнаты Катя спросила, как бы он среагировал, если к нему, так же как к Аркадию, приехала бы его бывшая жена. Он равнодушно ответил, что такое практически невозможно, однако если бы такое и случилось, то он вряд ли бы повёл себя так, как его бывший начальник, – скорее всего, даже не пригласил бы её в эту комнату и ни в коем случае с ней бы не уехал.