Аркадий положил заявление на стол начальника. Митрофан Владимирович наложил резолюцию, где обозначил дату последнего дня его работы, наступающего через две недели, и, соответственно, с той же даты перевод Виктора на исполнение обязанностей по его должности. Вопрос был решён. Они спустились вниз, подошли к стоянке. Автомобиль был закрыт, так как Лариса ещё не пришла. Пришлось ждать. Аркадий закурил, вспомнив, как они три года назад, только что познакомившись, ждали шофёра Славу, который сейчас трудился на одном из слесарных участков. Наконец Лариса пришла, возвратила ключи Виктору, и они, разместившись в автомобиле, поехали обратно.
Последующие дни Аркадий всё меньше старался вникать в производственные вопросы, перенаправляя их решения в адрес Виктора. Лариса постоянно стремилась быть возле своего мужа, ежедневно встречая его после работы. Наконец настал день их отъезда. Виктор предложил им свои услуги, чтобы не привлекать к этому никого из других водителей. Они прибыли на железнодорожный вокзал города с небольшим запасом времени, подождали, пока подадут поезд. После объявления о начале посадки Виктор помог им донести вещи до вагона. После их размещения в купе в коротком отъездном общении они обменялись взаимными пожеланиями всего доброго и договорились поддерживать контакты. Лариса продиктовала номер телефона, где теперь они будут жить. Когда поезд тронулся, стоя на перроне, Виктор помахал им рукой и зрительно проводил уходящие вдаль вагоны.
На обратном пути он попал под тучу сильного ливня, ехать по дороге было невозможно и во избежание неприятности он принял решение съехать на один из боковых проездов и там переждать дождь. После того как дождь прекратился, Виктор отправился дальше и стал очевидцем двух уже произошедших аварий. В одном месте на закруглении дороги в стороне от проезжей части, возле лесополосы, стоял на колёсах «жигуль» с сильно деформированным кузовом и выбитыми стёклами. На обочине были видны следы того, что этот автомобиль несколько раз перевернулся, прежде чем снова стал на колёса. Видимо, водитель на большой скорости не вписался в поворот и опрокинулся в кювет. Возле этого места на обочине уже стояли два автомобиля, у пострадавшей машины копошились какие-то люди, так что его помощь им не требовалась. В другом месте на противоположной стороне дороги на боку лежал грузовой автомобиль. Там тоже суетились люди, не подавшие ему знака, что им нужна помощь. Виктор посмотрел на номер лежащего автомобиля и удовлетворённо отметил, что эта машина не из его предприятия.
На рабочее место он возвратился в конце дня, подписал оставленные бумаги, после чего, когда все ушли, Катя появилась в его кабинете и села возле стола.
– Что теперь – ты директор?
– Пока исполняющий обязанности.
– Это надолго?
– Не знаю, всё решает начальство наверху и, разумеется, партия.
Она подошла к нему и обняла его, он отодвинул стул, посадил её на колени.
– Хочешь быть женой директора?
– Не надо об этом, я хочу быть с тобой.
Снова она побыла в его комнате и через какое-то время ушла к матери. Виктор чувствовал нарастающую привязанность к Кате, но не мог понять, к кому больше направлен вектор её привязанности – к нему, к её матери или мужу? Он знал про выработку у женщины в такой ситуации гормона окситоцина, который определяет её стремление к любимому человеку и одновременно желание завести потомство. При этом происходит подавление кортизола – гормона, отвечающего за страх. В деревенских условиях трудно что-то скрыть от посторонних, однако её искусное поведение в этом плане не давало местному населению никаких поводов для подобных размышлений. Она была тихой девочкой, обладающей искусной способностью – даже для него – подавлять неприятные ей вопросы с одновременной инверсией возникшей темы. И всё это при том, что у неё не было никакого высшего образования. Её можно было воспринимать только как идеальный образец секретарши, способной повлиять на директора, с которым она работает.