Длительная сидячая работа постепенно давала патологический результат, Виктор начал ощущать боль в позвоночнике. Если в верхней части спины болевые ощущения удавалось купировать упражнениями рук, то в зоне поясницы помогало только вывешивание тела, иногда на руках между двух опор, но лучший результат получался в подвешивании себя на крюке тельфера. Однажды, проходя по цеху, он нашёл в ящике с отбракованными деталями изношенный клиновой ремень большого диаметра, который можно было разместить в подмышках, а над головой зацепить за крюк подъёмного механизма и через пульт управления немного приподнять. Несколько минут такого висения помогало разгрузить позвоночник и снять боль. Во избежание излишнего внимания делать это приходилось, только когда в цехе никого не было, либо после рабочей смены, либо в обеденный перерыв. Много дней всё проходило незаметно для окружающих, но однажды, подняв себя на высоту более метра, Виктор услышал дикий женский вопль. Обернувшись, увидел под собой главу профсоюза Полину Леонтьевну, которая кричала и звала на помощь. От испуга он выпустил из рук пульт управления подъёмником, с большим трудом ухватил провод и подтянул к себе пульт, после чего спустился вниз. Взволнованной женщине и другим выбежавшим на её голос людям ему было трудно объяснить, что он только хотел повисеть, чтобы снять боль в спине, но не для того, чтобы вешаться, – но народная молва образовала цепную реакцию обсуждения на несколько последующих дней. В один из вечеров в телефонной трубке раздался взволнованный голос Кати, спрашивающей о причинах возникших разговоров по поводу его висения на подъёмнике. На это пришлось и её успокаивать, что уходить из этого мира он не собирается и что только принимает меры для устранения боли в спине. Спустя ещё несколько дней Виктор заметил, что кое-кто из мужиков в цехе начал практиковать его опыт по разгрузке спины на тельфере.
Постепенно в режиме выполнения всех видов работ на фоне усиления солнечного тепла в конце мая Виктор ощутил наступление летнего периода, когда в остаток послеобеденного времени люди стремятся выйти на свежий воздух, а после работы спешат заняться огородными делами. Он по-прежнему подолгу засиживался в кабинете за своими диссертационными делами и в начале июня отвёз первичный вариант диссертации своему научному консультанту, профессору Савинову. Александр Яковлевич, как всегда, попросил время, чтобы всё хорошо посмотреть, и спустя пару недель сказал Виктору подъехать к нему. Зайдя на кафедру, он обнаружил, что профессор куда-то отошёл, и, ожидая его, Виктор пообщался с Александром и секретаршей Инной, выслушав их пожелания поскорее окончить все дела и уйти в отпуск. Через несколько минут вернулся Александр Яковлевич и пригласил Виктора и Александра в свой кабинет.
– Виктор Константинович, я всё прочитал и могу сказать, что ваша работа стоящая и её надо защищать. На страницах я поставил свои замечания: если согласитесь с ними – исправьте, если придумаете что-то лучшее – напишите, как сочтёте нужным, вы автор. Теперь вот что по процедуре. Давайте через пару недель заслушаем вас на расширенном заседании кафедры, оформим протокол первичной экспертизы, за лето вы окончательно всё оформите, в сентябре ещё раз нам доложите, и где-то к декабрю проведём защиту.
Зазвонил телефон, Инна попросила профессора взять трубку. Александр Яковлевич долго слушал, затем начал говорить:
– Эльза Артуровна, я понимаю, что он хороший математик, но как преподавателя я могу оценивать его на уровне чуть выше нулевой линии. Поймите, если студенту, пусть несильно подготовленному в средней школе, чего-то объяснять, то он что-то поймёт, а если на каждом шагу студенту говорить, что он дурак, то знаний у него не прибавится, а наша задача – учить студентов, а не отчислять их за незнания двадцати интегралов. Мне самому в моей работе больше трёх интегралов не потребовалось. Не надо меня ни в чём убеждать, я уважаю вас как заведующую кафедрой, но проголосую, как сочту нужным.
Наконец Александр Яковлевич положил трубку.
– Математичка беспокоится – как же, её доцента могут прокатить на совете, всех достал своим величием. Возомнил себя великим учёным – так просто к нему не подойди, так просто его не спроси. Он, видите ли, личность, а все остальные – так себе.
После паузы, переключившись на основную тему разговора, обратившись к Александру, профессор продолжил:
– Так, Александр Иванович, ты всё слышал? Бери пример со своего друга, а то я смотрю, ты в науке немного скорость поубавил. Надо ускоритель задействовать или балласт снизить – это ты сам решишь, надеюсь. Теперь так, вы оба, определите дату заседания, пригласите профессоров с других кафедр и все сопутствующие вопросы решите.