В середине апреля Таисия Вячеславовна сообщила, что Катя родила здорового мальчика и её скоро будут выписывать из роддома. Виктор воспринял эту новость без всякой видимой реакции, только попросил известить его, если потребуется какая-либо помощь, в частности по транспорту, чтобы довезти её домой. В один из вечеров Катя сама ему позвонила, но заранее предупредила, что говорить долго не может. Он поздравил её, спросил о самочувствии, попросил сообщать ему, если будет нужна какая-либо помощь, и упомянул, что слышать её голос ему всегда приятно. Вскоре народная молва разнесла новость, что Катя с ребёнком на такси в сопровождении матери и мужа вернулась домой. Через пару недель она зашла к нему, чтобы подписать послеродовой больничный. Внешне она немного изменилась, приобретя более целеустремлённый вид, но на лице просматривался след перенесённой тяжёлой нагрузки. Дверь в кабинет была закрыта, но в отсутствии секретаря туда мог зайти кто угодно, отчего шансы на спокойный разговор были невелики. Всё же Виктор спросил:
– Очень больно было?
– Было, но я принимала это как должное и знала, что будет всё хорошо.
– Обо мне вспоминала?
– Конечно вспоминала, спасибо тебе.
– За что?
– За то, что ты есть.
– Как себя чувствуешь и как ребёнок?
– С нами всё хорошо, не беспокойся.
Виктор открыл сейф, достал оттуда почтовый конверт, протянул его Кате.
– У тебя сейчас много расходов, потрать эти деньги на ребёнка или на себя, как сочтёшь нужным.
Катя открыла конверт, заглянула внутрь.
– Зачем мне так много? У меня никогда не было столько денег. Как мне объяснить дома, откуда у меня такая сумма?
– Положи в сберкассу на книжку или отдай маме на сохранение. О твоей маме я почти ничего не знаю – она в курсе?
– Да.
– Вот и хорошо, ничего не усложняй и думай о будущем, ты же кормящая мать.
В кабинет заглянул кто-то из слесарей за подписью на расходном ордере для бухгалтерии. Виктор подписал, затем ещё один человек зашёл и, получив подпись, ушёл, закрыв за собой дверь. Катя тоже собралась уйти, но всё же спросила:
– Как тебе без секретаря, сложно?
– Как видишь, проблемно. Ты скажи, годовой отпуск после декрета брать будешь?
– Наверное, возьму. Ребёнка же кормить надо будет. И ещё…
– Что ещё?
– Мужу в городе по его работе квартиру дают.
– Он же у тебя в стройтресте работает?
– Да.
– Всё понятно. Строители там в приоритете.
– Так что секретарём кого-нибудь возьми вместо меня.
– Кого-нибудь возьму, только не вместо тебя.
– Ну перестань, вот увидишь, всё хорошо дальше будет.
– У тебя без меня или у меня без тебя?
– У нас обоих. Я звонить тебе буду.
– Только если по твоему желанию меня услышать, а не от необходимости исполнить что-то должное.
С уходом Кати Виктор всё яснее стал ощущать её постепенное от него отдаление как неотвратимый природный процесс, переходящий от выполненной стадии к следующему жизненному этапу, когда ни для кого из них не намечалось комфортного решения – было лишь признание наступившего факта и необходимость жить дальше. Когда-то в студенческие годы одна девушка задала ему вопрос, готов ли он драться за любимую женщину? Он ответил, что полезет в драку, только если ей будет что-то угрожать, но вступать в петушиные бои ради приза в виде женщины, находящейся в роли зрительницы, он не будет, так как такой приз в случае победы ему будет не нужен. Он был сторонником того, что в ситуации при наличии соперников пусть девушка или женщина сама делает свой выбор. И вот, похоже, ситуация проявилась, и Катя сделала свой выбор, и теперь ему остаётся только роль стороннего за ней наблюдателя. Во всём остальном ему предстоит продолжать работу, принимать решения по текущим вопросам и прежде всего по завершению своей докторской диссертации.