«Брат? Он что, хочет сказать, что он — брат Сайхана?». Его глаза расширились от шока. Теперь, когда он его искал, сходство было несомненным. «Если этот человек был братом Сайхана…». Он посмотрел на Алиссу. «Нет, её зовут Джазмин», — поправился он. Сходство в её чертах также присутствовало. «Сайхан и ей приходится дядей, или кем-то большим?».
— Как тебя зовут? — спросил он у лысого.
— Ты не ответил на мой вопрос. Является ли А́рзам твоим учителем?
— Я не знаю никого по имени Арзам.
Тут Джазмин заговорила:
— Он теперь называется «Сайханом», Зайхар.
Лысый снова улыбнулся:
— Значит, ты — ученик предателя.
— Сэр Сайхан — не предатель, — прорычал Грэм.
— Мой брат стал предателем в тот день, когда покинул наш народ. Кто стал бы растить эту бедную девочку, не возьми я на себя ответственность за неё? Явно не он — он предал не только свой народ, но и свою собственную кровь.
— Что? — Грэм уставился на него в шоке, и единственным его утешением было выражение лица Джазмин. Её лицо до этого момента было лишено выражения, но теперь на нём явно было написано удивление. «Она тоже не знала».
— Арзам — мой от…? — начала Джазмин.
— Молчать! — рявкнул лысый. — Говорить будешь лишь тогда, когда я позволю.
— Как тебя зовут? — спросил Грэм, повторяя свой предыдущий вопрос.
Лидер задрал нос:
— Я — Т'лар Да́рзин, последний из одиннадцати мастеров Зэн-зэй. Тебе это о чём-нибудь говорит?
— Нет, в общем-то, — сказал Грэм. — А должно?
Т'лар засмеялся:
— Значит, тебя плохо учили. Арзаму следовало научить тебя именам мастеров, их предшественников и учеников. Мы с ним — последние двое из оставшихся.
Позади Т'лара Грэм увидел вдалеке большую группу приближавшихся к ним людей. Пустоши были плоской, холодной пустыней, и люди ещё были в милях от них, но он знал, что времени было мало. Люди были верхом, и этих разделявших их миль не могло хватить надолго.
— Наши сопровождающие близко, мальчик. Ты проиграл, — сказал Т'лар.
Грэм ощутил, как на него накатило спокойствие:
— С ней тебе отсюда не уйти.
— Я дам тебе один выбор, дитя. Сдавайся мне, и я сделаю тебя своим учеником. Я научу тебя тому, что мой брат, очевидно, отказался тебе доверить, — сказал Т'лар. — Тебе нравится моя ученица, не так ли? Ты уже знаешь, насколько искусна она в постели. Присоединяйся ко мне, и она может быть твоей.
— Алис… она — не твоя собственность.
— О, ещё как моя, мальчик. Ты слышал, как она назвала мня «зайхаром», разве нет? Ты же наверняка знаешь, что это означает. Я держу её жизнь в своей руке. Я могу по собственному усмотрению распоряжаться всем, что она есть. Я научил её драться, и я научил её ебаться. Идём со мной, и я сделаю тебя моим наследником.
— Это неправда.
— Джазмин, — сказал Тлар. — Я сказал правду?
Её взгляд был опущен вниз, но голос не дрогнул:
— За, Зайхар.
— Если я дам тебя этому человеку, что ты будешь делать?
— Всё, что он пожелает, Зайхар.
— Если я скажу тебе вырезать себе сердце, что ты сделаешь?
Она обнажила кинжал, приставив его к своему сердцу.
— Стой, — сказал Т'лар, а затем снова посмотрел на Грэма: — Что скажешь? Предложения лучше этого ты уже не получишь. Откажешься — и твоя жизнь будет короткой.
Грэм взял дешёвый меч, который забрал у засадников, в обе руки, и направил его остриё в небо.
— Меня зовут Грэм Торнбер, и я клянусь тебе честью своего рода, что ты с ней отсюда не уйдёшь. Сегодня я я тебя убью.
— Даже если ты сможешь это сделать, дитя волшебника умрёт, — сказал Тлар. — Разве этого ты хочешь?
Глаза Грэма сузились, прожигая взглядом Джазмин:
— Лучше это, чем позволить ей стать твоей рабой. — Грэйс ахнула в ответ его провозглашение.
— Ну, ладно. Джазмин, убей его.
Женщина, которую Грэм любил, подняла голову, и посмотрела на него мёртвыми глазами — и побежала на него, сжимая в одной руке меч, а в другой — кинжал.
Он встретился с ней, не дрогнув — он обнажил свой менее крупный праздничный нож, чтобы использовать его в левой руке, и они стали фехтовать. Грэйс спрыгнула с его плеча, и стояла поблизости. Она надеялась на шанс добраться до Айрин незамеченной, но вокруг было слишком много взглядов. Она была вынуждена ждать.
Спокойствие, которое ощущал Грэм, становилось глубже по мере того, как он соскальзывал в пустоту, в пустое состояние, где его тело сражалось без ограничений или сострадания. Теперь он был с Джазмин на равных, с похожим оружием и без препятствий. Она была быстра, но он был гораздо сильнее, его руки — длиннее, а его удары сбивали её блоки при каждой атаке, и она была вынуждена отступать перед ним.
Они сражались смазанным пятном стали, их мечи реагировали на подсказки, которые были слишком тонкими, чтобы их мог увидеть сознательный разум, но по мере течения их битвы они оба ощутили неизбежный исход. Грэм побеждал, и скоро его меч отведает её крови.
