Это была последняя весточка с борта «Малютки», И только после войны кое-что прояснилось. После того как М-118 послала на дно вражеское судно, шедшее из Одессы, ее стали преследовать канонерские лодки. Затем налетели самолеты и снова канонерки…
Так закончила славный боевой путь бесстрашная «Малютка». Вечная слава ее героическому экипажу!
Лейтенант Петренко, ведя наблюдение, заметил, как из воды показалась и вмиг исчезла еле приметная тонкая рисочка. Следовало выждать немного, убедиться, что ты не ошибся, прежде чем объявить тревогу.
Никаких сомнений, впереди противник. Петренко еще не успел сказать себе этого, как старшина первой статьи Перетейко прогремел трубным голосом:
— Силуэт справа тридцать!
Капитан-лейтенант Алексеев резко повернулся к правому борту. Он пока ничего не видел, море было чистое, но если Перетейко стоит на посту, можно быть уверенным. Так и есть. Из темноты на лунную дорожку медленно выползал транспорт.
Застопорили зарядку аккумуляторов. Не теряя времени, начали сближение. Обстановка складывалась как нельзя лучше. Над эской громоздились облака, обнаружить ее вдруг невозможно, а там, где находился конвой, небо было чистое, корабли освещала луна.
Алексеев решил незаметно выйти в голову конвоя, определить курс, скорость цели, затем подойти по возможности ближе и атаковать с выгодного курсового угла.
Но прежде следовало обогнать противника. Задача не из легких. И Алексеев, и его инженер-механик Георгий Друзин знали возможности машин. Разгоняйся, да знай меру. Поэтому мотористы поминутно замеряли температуры и давления в цилиндрах, давали полную смазку. Прислушиваясь к бешеному грохоту, качали головами. Этак можно и в воздух взлететь!
Передышку дизелям дали спустя два часа. Транспорт остался позади, лодка готовилась к атаке.
Вдруг эсминец, охранявший корабли, включил прожекторы. Мощные лучи света разрезали темноту, прыгали по волнам, вонзались в облака. Свет ударил по мостику, и лейтенант Петренко уже готов был скомандовать погружение, но луч метнулся в сторону. Радист доложил, что вражеское судно дает общий вызов катерам и те отвечают морзянкой.
Увлеченный переговорами, противник ослабил наблюдение. Корабли шли прежним курсом, перемигиваясь огнями и совсем не замечая, что в двенадцати кабельтовых притаилась советская подводная лодка.
С-33 развернулась, уверенно проскочила завесу кораблей охранения. У командира от нетерпения зудели руки. Хотелось поскорее ударить по эсминцу, душу из него вон! Нельзя. В приказе значилось: топить в первую очередь транспорты с войсками и техникой, затруднять подход резервов и тем самым облегчать положение наших фронтов.
До цели оставалось семь кабельтовых, напряжение нарастало. И тут фашистский эсминец неожиданно повернул на лодку. Алексеев стоял у ночного прицела, не зная, как поступить в данной ситуации: погружаться или же атаковать вопреки строгому предупреждению комбрига.
Мысль работала четко и быстро. Траверзное расстояние слишком мало, эсминец пройдет по носу, его не утопишь. В крайнем случае, если полезет на таран — пояснил свой замысел помощнику Костыгову — мы сами продырявим его.
Между тем расстояние быстро сокращалось. Уже отчетливо просматривался корпус корабля. Слышно было, как эсминец шкварчал избыточным паром, гудел вентиляторами. Пеленг резко бежал на нос. Алексеев чертыхнулся, вытер пот со лба. Надо же было так спутать карты! И тут проблема решилась сама собой. Эсминец пересек курс лодки в ста метрах по носу. Хорошо, что он не заметил эску. «Значит, атаковать транспорт», — решил командир.
Переговорная донесла басовитый голос Девятко, сообщавшего курс, скорость, дистанцию залпа. На прицеле все было установлено верно, сухогруз приближался.
— Аппараты! — командовал Алексеев.
Вслед за тем последовало короткое «пли!», и торпеды, оставляя за собой извилистый след, ринулись вперед.
Блеснула молния, осветившая полнеба, вслед за ней послышались раскаты грома. Транспорт с оружием и войсками валился на борт. Темнота сомкнулась, поглотила и тонущий корабль, и эсминец, и неспокойное, бушующее море.
Теперь не мешкать! По опыту Алексеев знал, что враг сейчас бросит все силы на поиск лодки. Надо уходить на глубину.
Предусмотрительность капитан-лейтенанта была своевременной: спустя пять минут после взрыва торпеды над лодкой прошел эсминец. Пронзительно гудели винты, охали глубинки. Враг метался в поисках лодки, сатанел от бессилия и злобы.
Только к утру противолодочные корабли оставили преследование. Эска в это время находилась в безопасной зоне. Люди смеялись, шутили. Шалаев снова бренчал на балалайке, свободные от вахты играли в шашки.
