Кай завел руку за голову и лег на гладкий камень. С одной стороны, ему и жизни хватило для того, чтобы смириться с клеймом неудачника, а с другой – он никак не мог отпустить жажды обзавестись даром, который бы сделал его особенным. У Данте и Горана наверняка был талант, имевший особую ценность в глазах Лоркана. А Кай? Он неплохо выполнял черновую работу.
Избавляясь от мыслей, которые могли бы возбудить злобу, Кай вновь обратился к Нине:
– За что Лоркан отыгрывался на тебе?
– За то, что лишился власти. За то, что никто и никогда не испытывал к нему чувств, толкающих на искреннее самопожертвование, которого он так ждет. И за то, что не добился расположения того, кого горячо желает.
– И о ком речь? – Кай в любопытстве приподнялся на локтях.
– Об одном из предыдущих фамильяров.
Кай напомнил себе о снимке в кабинете Лоркана, о единственном предшествующем фамильяре, которого знал лично, и внезапно задал самый неожиданный вопрос, что мог прийти на ум:
– А кого любила ты?
Ответ он уже знал.
– Того, кто не был этого достоин, – лицо Нины оставалось непроницаемым. Пустота ее глаз отчетливо воссоздала разверзнувшуюся пустоту в сердце, правда, едва ли она могла теперь обременять.
– Разве тот, кто готов был свою обменять душу на чужую свободу, может быть этого недостоин?
Нина изумленно посмотрела на Кая, но объясняться не пришлось. Их разговор прервало появление Данте.
– Подъем, Ривьера, – сухо скомандовал тот, спускаясь мимо компаньонов.
Уличное освещение рассеивало городскую тьму, но обрисовывало округу лишь призрачными штрихами. Желтые фары выхватывали из полночного мрака фасады домов, мимо которых выруливал Данте. Нина увидела в окне заколоченные двери кофейни «Джермейн» и, насупившись, отвела взгляд. В голове возникло имя – Эстель. Пережив застарелую боль Данте, Нина все еще помнила тот странный укол в сердце, а когда подумала о покойной тетушке, заноза вновь противно растревожила душу.
Ощутив на себе внимание, Нина обратилась лицом к зеркалу и столкнулась с отражавшимися в нем черными радужками. Какое-то время Данте неотрывно смотрел на нее, сея внутри что-то неестественно подавляющее. Но Нина стойко выдержала его цепкий взгляд, пока демон не вернулся к дороге.
Машина двинулась севернее. Здесь черное небо покрывала сияющая золотом вуаль, а между стенами домов проглядывали огни ночного веселья. Нина с жадным любопытством припала к окну. В удивленных глазах играли отсветы ярмарочных гуляний.
– Это еще что такое? – она выпрямилась в кресле и, даже минуя торжество огней, не прекращала озираться. – В Порт-Рее никогда не было праздников.
– Идея Горана, – ответил Данте. – На ночных скоплениях сложнее обнаружить пропажу людей, – он улыбнулся ей в зеркало. – Что, хочешь погулять?
– Сначала дело, – напомнил Кай.
Данте припарковался во дворе приземистых многоквартирных домов. Темные окна пустили в свое окружение незваных гостей без малейшего внимания. Ветер сонно шевелил ржавые качели на детской площадке, пронизывая окрестности зловещим скрипом. Улицу охватила мертвая пустота. Нина вскинула голову ко вторым этажам, и внимание ее привлекли подрагивающие занавески в окне. Кто-то определенно ко сну не готовился.
Кай повел за собой внутрь и вверх по лестнице. Остановился у облезлой двери, кивнул, обозначив точку назначения. Данте взглянул сверху на Нину, и губы его вдруг скривились в загадочной улыбке.
– Дамы вперед, – в обходительной манере пригласил он ее войти.
– Да что ты, – невыразительно ответила Нина.
– Отойдите оба.
Суровым лицом и непреклонным тоном Кай заранее предупредил о том, что намерен выбить дверь. Ему достаточно было сделать один сильный удар стопой туда, где находился замок, чтобы услышать податливый треск. Из раскрывшегося проема на демонов дыхнуло теплым запахом жилого помещения. В кромешную тьму квартиры заглянул свет с лестничной клетки.
Нина переступила порог. Она делала шаги осмотрительно, осторожно, привыкая к царившему полумраку. Ничто вокруг не намекало на признаки жизни, не было движений, не было звуков. Нетвердый стук ее ботинок раздавался особенно звонко. Дрожащие занавески, ощущение заброшенности – все вызывало недоверие.
Нина еще немного прошла вперед, остановилась. Насторожила уши. Не успела она осознать, что слышит сдавленное дыхание, как звук мгновенно сменился свирепым натиском. Что-то грузное и черное вынырнуло на нее из тени, намереваясь обрушить гнев за вторжение. В неразберихе Нина не разглядела пятна, она инстинктивно отпрянула в сторону – существо двигалось быстро, но не слишком ловко. В блеклом свете засверкал острый край лезвия.
