Я не могу выбросить из головы сегодняшний разговор с Лерой. Ну, ты помнишь?! Не стану по сто раз повторять. Мы поговорили о моей апатии, и она перестала быть таковой. Знаешь, словно стоило выговориться, выписаться в дневник и вот она поверхность, можно подышать перед очередным погружением. Она сказала верные слова, что возможно моё состояние – это еще не болезнь, а лишь ресурсный поток, который я получил, но не сообразил, что с ним делать. Толком не разобрался и сразу на дно, а там, в темноте, как разберешься, если просто захлебываешься и руки никто не протянет?!
Вот и получается, что дневник обязателен в нашей жизни, но не детский, а уже обособленно взрослый, такой, где твои чувства и эмоции. И ты, как бы в них разбираешься, отслеживая путь с самого начала. Раскладываешь по полочкам части себя, а затем с умным и надменным видом разглядываешь каждую по отдельности, вносишь коррективы, ставишь пометки и убираешь лишнее. Нельзя починить поезд сознания, сидя на пассажирском сидении, нужно обязательно сойти на перроне, остановить состав, а затем пройти и простучать колёса длинным железным посохом. Услышать все шумы и отладить механизм, прежде чем запускать в рейс. За тебя этого никто не выполнит, ты и есть обслуживающий персонал своего сознания.
Она мне понравилась. Лера. Но не стоило заикаться про отношения, с которыми я не могу разобраться. Одно такое упоминание и собеседник напрягается. Внешне это не видно, но внутренне зажигается стоп сигнал. Некоторые темы становятся закрытыми для обсуждения, а кокетство и флирт в диалоге сменяется обдумыванием лишнего и сдержанностью. Кому-то кажется, что раз мы в отношениях, то обязательно кому-то принадлежим. Не владеем собой. Словно гужевая повозка, где мы предстаем запряженной скотиной. Не вольным мустангом в прерии, а уже загнанной кобылой, что дальше дороги ничего не видит. Сразу отпадает надобность крутить лассо флирта и быть открытым, когда знаешь, что, накинув удавку конь все равно не пойдет в другую сторону, он ведь уже запряжен.
Многие при знакомстве стараются об этом сразу не упоминать, оставаясь открытым и свободным в мыслях, но владеющим собой и не переходящим границы. Верность и своеволие – разные понятия. И порой стоит понимать, что ты выбираешь, чтобы не ошибаться постоянно.
Эх, если удастся, то я бы с ней встретился вновь. Также поговорить. Но, думаю, без пастилы. Этот воздушный хлеб не моя тема, уж слишком приторно и кисло. А вот сбитень мне понравился, нужно будет найти рецепт и попробовать самому сварить дома. Бодрящий напиток, хоть и говорят, что глинтвейн лучше. Но это только для особо пьющих, а я к этому числу себя не прибавляю.
А вообще нужно серьезно поговорить с ней о городе. Очень часто всплывают проводники в словах, и они якобы знают какую-то правду. Это видимо какие-то гиды по городу, которым открыты все козыри, и они ими успешно пользуются. Но всё равно не понятно отчего у них такая власть и сила? Понять бы что это всё значит. Может тогда и возьмусь за полноценную работу над книгой.
Хочу позвонить Лизе и размазать её в кресле очередным безумным рассказом того, что я придумал. А затем прочесть ей только аннотацию и услышать, как она закипает от недовольства. Она такая душка, когда злится и стерва, когда поджимают сроки. Будто она не про дедлайн талдычит, а старается перекричать боль от натирающих косточек бюстгальтера. Но она всё равно молодец, словно атлант, что держит на плечах издательство.
А подле неё наша плодовитая троица: Головин, Устюжин, Ильин, что всегда пишут только бестселлеры. Но в этот год я не видел на прилавках книжных ни одного нового романа. За пять лет мы втроем написали порядка десяти произведений, четыре из которых были награждены, три были взяты Министерством образования в перечень обязательной школьной литературы, а роман «Гнедые кони» был переведен на шестьдесят пять языков и получил несколько престижных наград за рубежом. Лиза не просто нами гордилась, она нас боготворила. А мы взамен заваливали её очередными текстами, что из года в год плодоносили богаче и сочнее. Но в этот год все замолчали. Как по щелчку.
Но в этом городе я чувствую себя в своей тарелке. Это не мое место в плане остаться на совсем, но, если в этом месте у меня будет возможность написать очередной бестселлер, то я готов потерпеть всего его странности. Говорят, что здесь ночи опаснее дня и это еще один повод остаться подольше. Дождусь ночи без дождя и увижу всё своими глазами. В принципе, если попаду в драку, то пара лишних синяков не испортят вид уже имеющихся. Поэтому, стоит рискнуть.
Ладно, на этом пока всё, но буду держать тебя… Да в принципе это не нужное уточнение. В общем, до связи».