– Знаешь, я подумала, что мне нужно сменить работу, – вернувшись в комнату начала Катя.
– А чем тебя не устраивает старая? – поддерживаю разговор, не отрываясь от монитора. – Ты что выполнила все квесты?
– Да, блять, осталось только убить босса, и я вольна идти в новые земли покорять целые народы. Ты так меня представляешь? А ты хотя бы помнишь, чем я занимаюсь и почему устала от этого?
– Ты работаешь в нотариальной конторе. Кстати, время полдень, а ты не на работе, не опаздываешь?
– Сегодня воскресенье.
– И это повод не работать? Я вот, как видишь, дней не различаю и потому работаю в каждый. Даже не смотря на личное самочувствие и отсутствие видимых результатов, что прискорбно, но не критично.
– Да я и так работаю за двоих. Твоя работа ни рубля за этот год нам не принесла, но ты совершенно спокойно себя чувствуешь сидя дома и постоянно щелкая мне по нервам.
– Не всегда, только, когда ты дома.
– Всегда! Ты ведь даже не замечаешь, когда я прихожу. Раньше, хотя бы выходил ко мне, когда я появлялась в дверях, а сейчас я тебя вижу, только когда мы спать ложимся, но и тогда, ты отстраненный и холодный. Будто с куском льда ложишься спать и согреваться приходится самостоятельно, ручками. Так понятно?
– Ты этим прям в постели занимаешься? Когда я спать ложусь?
– Ты совсем идиот? Я говорю, что у тебя проблемы с головой.
– А мне кажется, что наоборот. Ты меня совсем не хочешь вот и занимаешься всем, только не мной.
– Это ты сейчас прибедняешься? Не выставляй меня виноватой во всем, что происходит в этих стенах. Ты сам довел до того, что белый лист тебе заменил девушку. Хоть я от тебя ничего не прошу, вхожу в твоё положение, но долю внимания заслуживаю.
– А ты его не получаешь? Что за предъявы?
– Когда? Вспомни хоть один день, чтобы ты меня просто поцеловал. Не помнишь? Я тоже такого не припоминаю. А может ты помнишь, что прикасался ко мне, да и вообще меня хотел? Ощущение, будто, если я сама не проявляю инициативу, но ты просто хер клал на это. Я въёбываю каждый день, как проклятая и вечером хочу услышать, что-то хорошее от тебя, а ты лишь молчишь, будто никого кроме себя не видишь. Что за херня с тобой происходит?
– Со мной всё в порядке, – тяну фразу на выдохе. – Я просто не хочу.
– Чего ты не хочешь? Жить ты не хочешь, говорить или что? Дай мне понять, что делать, пока я ещё хочу что-то понять.
– Ничего не нужно делать. Я скоро начну писать новый роман и всё будет, как раньше. А сейчас у меня творческий тупик. Небольшое помутнение.
– Не будет, как раньше…
– Что не будет?
– Ничего.
– Ты же уже начала говорить, так заканчивай. Или ты хочешь, чтобы я сидел и догадывался?
– Я устала бороться в одиночку. От тебя нет никакой поддержки, ты лишен этого и этого лишена я. – её глаза стали влажными. – Знаешь, мне не хочется возвращаться домой. Может, любви никакой больше и нет? Может, мы просто привыкли друг к другу и потому еще вместе, но стоит лишь закрыть глаза и представить, что тебя нет, так и жить становится проще.
– Ну, если тебе так проще. Так сделай, чтобы и с открытыми глазами стало проще. Тебе же одной всегда сложно в этой жизни, только свои проблемы привыкла замечать. Я прибедняюсь, а ты усложняешь. Получается, что на выходе: я – холодный, а ты – рукоблудишь. Отличная пара.
Леша вскочил из-за стола и бросил ручку в стену. Стук консервных банок за окном усилился и в их оркестре стало на один инструмент больше – удар молотка о шифер. Редко, но очень громко.
Катя уткнулась в подушку и зарыдала. – Тебе ведь всегда только одному плохо, а на боль других можно не обращать внимание.
И почти каждый день одно и тоже, я стараюсь найти хоть маломальское вдохновение, словно воробьев хватаю за хвосты, а Катя бесцеремонно вторгается за тонкую грань дозволенного, чтобы высказать мне какой я подонок. Да может и так, может всё, что она говорит – это и есть та правда, которую я игнорирую в течение этого года. А может и что-то другое, может, причина совершенно в другом, но в потоке взаимной ненависти мы никогда не сможем договориться. Я просто никогда не дослушиваю, что она действительно хочет, если она действительно еще что-то хочет. Не питаю ложных надежд, если сам не могут ничего гарантировать. Будто на кассе тебе не хватает одного рубля на оплату и улыбчивая продавщица предлагает занести на днях этот рубль. Вроде мелочь, а ты никогда не занесешь и специально еще будешь обходить магазин или приходить, но к сменщице, которая не знает, что произошло.
Усложнять – не моя прерогатива. Но и упрощать не моя способность. Оставляем, как есть.
Закуриваю сигарету. Проблесковый маячок с моего остекленного буйка посреди океана таких же буйков. Когда-то пытался завести привычку писать дневник в заметках телефона. Сейчас самое время возобновить эту практику и начать писать действительно важные вещи. То, что не останется на затухшем клочке бумаги, посреди таких же прокисших слов. Все предыдущие заметки – удалить. В них ничего важного. Напишу новые и начну так: