Храм Апостола и Евангелиста Иоанна-Богослова, как написано на входной двери, в свете солнца напоминал гигантскую церковную свечу. Если крест на шпиле колокольни разогреть, то он изменит цвет и будет казаться, что свеча подожжена. Только каждый в этом свете будет видеть, опять же свою правду: «кто за здравие, кто за упокой».
У каждого человека слишком много своей правды в голове, и она ему жить мешает. Это, как если бы весь наш мозг стал терминалом аэропорта и на тысячи указателей не было бы ни одного направления стрелочками. Идти можно куда угодно, но навряд ли придешь туда, куда надо. Вот и блуждает человек в своих мыслях, как запыхавшийся мужчина с чемоданами, который ищет терминал В, а сам и понятия не имеет в каком находится. На стойке регистрации очередь, длинною от самого входа, а за стойкой всего одна девушка, у которой не получается быстро печатать. Он всматривается в табло, а там без изменений, и только времени становится меньше. Вот и получается, что ты либо заблудился, либо уже отчаялся и не спешишь на рейс. А, если человек умный, то только потому, что срисовал дорогу к своему терминалу заранее.
По другую сторону дороги, как вчера показал Женя, стоял, облокотившись на яблоневый сад, дом. В моем представлении усадьба – это что-то грандиозное, колоссальных размеров даже по территории, а тут был двухэтажный коренной зуб, цвета морской пены. Стальные прутья забора держались, как немые стражи, которые схватившись за руки обороняли периметр. Сквозь них было видно весь двор, но штурмом взять не получится. Я перешел через дорогу и встал напротив забора, в близи дом набирался роста, как пятирублевая царская монета в приближении. Он будто вдохнул в себя побольше воздуха, раздул легкие и теперь красовался, как невеста на выданье. Сбоку, во двор вела небольшая калитка чуть выше моего роста. Энергетика била со всех сторон и сам дом приветливо зазывал, подмигивая ставнями.
По левую сторону хозяйственная постройка сливочного цвета с массивными деревянными дверями на петлях. Такие, как в исторических фильмах показывают на крестьянских хатах. Но вот окна были современной адаптацией того времени. Всё же сложно воссоздавать то, что делали мастера древности. У них и взгляд и инструмент был другой, а сейчас смотришь на реплику и у нее ни души, ни своего голоса. Всё, как платье на куклу.
Крыльцо усадьбы напоминало неправильный прикус: узкие ступени перекликались с широкими и несколькими скошенными. А вход казался немного заваленным.
– Добрый день! – мой голос раздался под самый потолок небольшого тамбура и вернулся эхом.
– Здравствуйте! – выглянула девушка из-за высокой стойки у окна. – Вам чем-то помочь?
Помещение было квадратным и сплюснутым, а стойка находилась под одним из центральных окон. У дальней стены расположился ряд вешалок и стульев, а в углу царствовала кофейная тумба. С другой стороны, был вход в дом и кулер с питьевой водой. Напоминало предбанник и даже пахло также. Всё дело в древесине, которая впитывает запахи улицы и тепло внутри. Сохраняет в себе всё то, что потом становится душой дома. Запах, который даже со временем не забывается где-то далеко в терминале памяти. Он не то, чтобы с тобой говорит, он триггер тебя самого. Вечная память о том, кем ты был и кем хотел стать. Воображение не обязательно соответствует действительности и вот еще один аспект тоски. Скорее даже ностальгии.
– Вы знаете, я бы хотел попасть на экскурсию в вашу прекрасную усадьбу.
– Спасибо большое за комплимент, но она не наша, а принадлежит культурному фонду Коломны. – Девушка поправила непослушный локон и надела очки. Она выглядела уставшей, но не от тяжелой работы, а от долгого томления в ожидании этой работы. Каждый листок на стойке и подоконнике был идеально выровнен, почти по линеечке. Ручки стояли одна ко одной в стакане, а на бланке перед ней всё было выведено каллиграфическим почерком. – Какая именно экскурсия вас интересует?
– Я писатель – романист. Но в последнее время без особого вдохновения и мне нужен совет из прошлого, как писать.
– А чем же наша усадьба вам поможет? У нас только общая экскурсия о семье Лажечниковых, которым принадлежала усадьба. – Девушка смотрела на Лешу с удивлением и легкой иронией.
– На сайте города написано, что в Коломне проживал Иван Иванович Лажечников. Русский писатель, один из зачинателей русского исторического романа. Это же в его усадьбе я сейчас?
– Да, это усадьба Ивана Ивановича. – Девушка что-то вспоминала. – Но у нас нет экскурсии в его литературную жизнь.
– Что-то случилось, я услышал в коридоре ваш неразрешимый спор? – Из дверей дома вышел мужчина и зачесал обратно растрепавшиеся волосы.
– Молодой человек просит экскурсию в литературную жизнь Ивана Ивановича. Но у нас нет такой экскурсии. – Девушка на показ развела плечами, и её шея слилась с грудью под серым платьем.