– Когда усадьба перешла в руки Советов, тогда и потерялись вещи?
– Они могли потеряться и раньше. Усадьба находится в таком месте, что не скрывалась от глаз постоянных зевак. А простые люди всегда ищут возможности. – Владимир вскинул руки никого не оправдывая. – Так уж складывается жизнь, что…
– Мы никогда не будем равными. – Я закончил фразу.
– …Что лучшее решение, принимается исходя из возможностей. Каковых у них было не так уж много. – Владимир закончил свою фразу, несмотря на мои слова. – Но ваша точка зрения тоже является верной. Мы не можем доподлинно знать, о чем эти люди говорили и думали, у нас остались только сухие факты. Из них вытекает исчерпывающее мнение, что верно при любом контексте. А спор приведет лишь к очередному правильному выводу.
– В наше время тоже ничего не изменилось. Мир перешел на новую ступень, а люди остались на предыдущей. И эта ступень такой колоссальный классовый разрыв, что не каждый сможет перешагнуть.
– А разве каждому нужно перешагнуть или можно выборочно? – Вмешался Владимир и вновь соединил ладони.
– Каждому, выборочно? Это опять же разделение, которое тянется анакондой позади нас. Стоит остановиться и последние уже в её пасти, а те, кто шагают впереди цепочки никогда об этом не узнают. И я уже устал плестись в конце, подгоняемый страхом. В долгих попытках перешагнуть через эту ступень, я натыкаюсь на спины тех, кто тоже пытается совершить прыжок. И еще ни одна спина не оказалась на другой стороне. Затылки – это то, что я вижу перед тем, как в пустоте исчезает их последний звук. Поэтому, мы никогда не будем равными. Для перехода из одной страты в другую всегда нужен вес для слов, мыслей и действий.
– Вот ты знаешь, какой вес этих показателей у социальной группы выше тебя? – Владимир не церемонясь перешел на «ты», стараясь стать убедительным.
– Нет. – Я оторопел.
– А сам стремишься туда попасть, когда даже понятия не имеешь, о чем они говорят и, что делают?
– Но у меня есть свой вес в словах и действиях. Я же не терпила какой-то.
– Вот даже сейчас ты мыслишь только своей категорией. Твой вес измеряется теми условиями, в которых ты им пользуешься. А что-то новое для тебя будет чуждо.
– И, что мне делать?
– Всё уже сделано за тебя. Ты там, где должен быть и даже, если ты заработаешь миллион долларов, другое общество тебя не примет. Твой вес для них ничего не значит, ровным счётом ничего. Они не стану смотреть на тебя, как на равного, потому что ты всегда будешь другим. Те условия, в которых ты стал собой – это не те же условия, при которых они обрели свою самодостаточность. Вот и всё. Но ты также можешь пойти против всех, создать свою страту и поднять личный флаг. Но даже при этих условиях ты не станешь каждого титуловать своим знаменем. У тебя будет отбор и опять же ты возьмёшь только тех, чей вес схож с твоим. А тех, кто тебе не понравится ты отсеешь. Как и тебя отсеет то общество, в которое ты стремишься. Вот и получается, что один никогда не равен другому. Или абсолютно простой пример. В рамках своих мыслей у тебя есть нравственная группа вне оговоренных рамок и в ней опять же только те, кого ты хочешь там видеть и с кем готов обмениваться весом своих мыслей. Там нет кого попало, ты выбираешь и отсеиваешь важных от проходимцев.
– Получается, что мои попытки тщетны?
– Ну почему же. Опыт, при любых обстоятельствах – это опыт. Ты сможешь им воспользоваться в рамках своей группы и стать более осмысленным. Да, ты не попадёшь в желаемую группу, но это не помешает тебе создать свою и подтянуть в неё тех, кто будет для тебя ровней. Главное, какой вес несут твои слова, мысли и действия. А, если ты все же рискнешь замахнуться на желаемое общество, то придётся себя переломить, чтобы вложить в себя новый вес. И не факт, что он станет для тебя истинным. Ложный бог в голове сам себе строит виселицу.
Я смотрел на него, как на благоговейного учителя. А он лишь держал соединенные ладони у груди и улыбался. В его терминале мыслей были все нужные указатели, возможно подрисованные собственноручно. Он понимал, о чем говорил и знал об этом не понаслышке. Такими знаниями невозможно обладать из книг или статей. Бесстрашными становятся на практике, как и мудрыми, пересекая жизнь. А этот человек определенно пересек половину этого отрезка и не торопится пересекать оставшийся. Слишком много увидено, сказано, сделано.
– А разве вы не перешагнули через ступень?
– Знаете, молодой человек, скажу открыто. Я никогда не рисовал этих ступеней, чтобы потом через них перешагивать. Моя жизнь проста, как пять рублей и мне никогда не хотелось сорвать звезду с неба, но возникало желание узнать, как она зажигается. Вы хотите стать тем, кто по вашему мнению лучше живет или видит мир по-иному, но мир для всех один и возможности он даёт одинаковые. Многие ими пользоваться не умеют. Поэтому вас и преследуют тщетные попытки энтузиастов перешагнуть ступень, когда и Вы и Они придумали не саму лестницу, а именно пропасть. Так создателя всегда тянет к своему чаду.