– Если бы кирпич мог говорить, то ни одной тайны бы не осталось, – Прозвучал женский голос, будто подслушавший мои мысли, – а так, лишь немой участник, который даже писать не умеет.
Я обернулся на голос и увидел девушку, что прислонила ладонь ко лбу и с участливым видом рассматривает стену Ей было не меньше тридцати, крючковатый нос, карие глаза, губки бантиком. Черная кожаная куртка и расклешенные джинсы. Она напоминала хипстера, но сейчас все так выглядят и, как социальную группу никого не выделишь. В ушах блестели серебряные сережки, и я отвернулся, когда яркая вспышка попала мне по глазам.
– А вам так интересно узнать, что они знают? – без эмоционально продолжил я, не настроенный на длинные размышления.
– Может быть тогда в мире воцарилась бы правда. Каждый перевирает, как ему угодно, но никто не может сказать, кто именно лжец. Ткнуть пальцем в пустоту может каждый, а вот…
– К чему вы это сейчас говорите?
– К тому, что рассказы о Маринкиной башне, – девушка поморщилась, – могут оказаться надуманной ложью.
Я пожал плечами.
– Ну, если у вас есть доказательства, то можете сходить… Эм…к археологам или в музей и представить их там. Может они поверят и внесут изменения в историю, тогда и экскурсоводы станут тактичнее. А пока всем удобнее думать, что Маринкину башню стерегут вороны.
– Ворона! – она сделала тяжелый акцент на этом.
– Что, ворона?
– Всего одна ворона там. Остальные прицепились, как хвостики. Умные создания держатся вместе. Что меня раздражает до глубины души.
– Вы где-то живете близко и они, как говорят в легенде, «страшным карканьем будят окрестности»? – я съязвил, но девушка никак не отреагировала.
– Не стоит верить всему. Когда-то может вороны и будили «окрестности», но тогда и время было тихое. Никаких машин, звуков музыки или другого шума. Там, даже собака в будке, если сопела, то минимум десять домов в округе это слышали. А сейчас шумит абсолютно всё и карканье вороны больше никого не трогает. Его, наоборот, люди и приходят послушать. Но птицы – это не дрессированные собаки, что по велению хозяина ходят на задних лапах и подают голос.
– Да я ничего не имею против. Мне уже удалось несколько раз слышать карканье вороны, возможно, что одной и той же. – Я всплеснул руками. – Как будто она следит за мной. Один раз, конечно, она мне помогла, когда в последний момент предупредила о дожде. Хотя, стоит ли это называть помощью?!
– Она не об этом предупреждала.
– Почему такая уверенность? Вы знакомы с местными воронами? – я снова съязвил, но сделал это специально. Диалог набирал странный оборот и мне хотелось его закончить.
– Точно, я же не представилась. Марина. Марина Мнишек. – девушка сделала паузу и перевела взгляд на башню.
– Однофамилица?
– Та самая.
– Ага. – Я улыбнулся во весь рот, обнажая зубы, больше скалясь, чем веселясь. – Спасибо за бесполезный разговор, я тороплюсь.
Хотелось побыстрее уйти. Я будто внезапно провалился в учебник по истории, где со мной заговорили люди, которых быть не может и с которыми я бы не очень хотел разговаривать. Болела голова, я был не собран, слегка рассеян, много рассуждал, просто чтобы успокоить нервы. И надо всем этим преобладала раздражительность. Поэтому я искал возможность остаться одному.
Туристы прибывали к стене, как волны, что, нарушая штиль, набирают силу. Одна волна накатывает, другая уже уходит, и они сменяют друг друга в полноводном потоке. Все такие разные, но одинаково уставившиеся в телефоны. Жизнь сквозь призму. Вот как она выглядит. Наши глаза нам заменяет крошечная точка с обратной стороны телефона. Мы видим картинку и настраиваем экспозицию. Щелчок. Фрагмент запечатлен. Человек отрывается от экрана, чтобы найти очередное место. Затем снова щелчок. Память заполнена. Копировать в облако. Свободная память на тысячу щелчков. Снова взгляд через призму.
– Алексей, если тебе что-то непонятно, то это не значит, что ответов нет.
Я остановился. В голове промелькнуло несколько вопросов: Откуда она знает моё имя и почему ответы пришли именно сейчас? Я что, всё-таки добрался до босса и теперь мне откроют часть правды, чтобы боролся ещё яростнее. Или это, какая-то уловка? А может быть она и приходила сегодня утром в дом? А может и не она. Желание обернуться нарастало также, как эти волны. Опасность сигналила острой болью в висках, вес тела стал неподъемным, а ноги ватными. Падать в обморок не очень удачная идея.
– А кто сказал, что я ищу ответы? – вопрос больше походил на приглушенный крик.
– Перестань. С Зоей Ивановной ты можешь играть в игры, она уже стара, чтобы понимать суть происходящего. Но мы то с тобой совсем другие! – Она подошла поближе и протянула эту фразу, как спасательный круг утопающему.
– И что же ты хочешь, Марина? – Я держался на ногах из последних сил. Боль стягивала виски и мне хотелось или сесть, или лечь, а лучше просто упасть.
– Всего лишь поговорить. Думаю, нам удастся найти общий язык, ведь тебе нужны ответы, а мне всего лишь немного понимания.