Скоро они попытаются тайно вывезти Эльзу и Роберто из города. Накануне они с Марко допоздна сидели и обсуждали свой план, продумывая его до мельчайших деталей. Они выдадут себя за одну семью, сядут на поезд и уедут как можно дальше от города на северо-восток, в холмистую сельскую местность. У Марко есть бабушка, которая все еще живет в горной деревушке к югу от Рима, и было бы лучше поехать к ней, но южные направления усиленно охраняются немцами. И как бы то ни было, с северо-востока ближе добираться до Кастелло.
Она вернулась в дом, снова залезла в постель и свернулась рядом с Марко калачиком. Он что-то пробормотал во сне и протянул к ней руку.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Я люблю тебя.
Она вспомнила, что говорила мать: «Если любишь кого-то, ты просто любишь, несмотря ни на что».
Он повернулся к ней и ласково убрал волосы с ее лица.
– Когда закончится война… – начала она, но он приложил палец к губам, чтобы она замолчала.
Желая непременно продолжить мысль, она начала снова:
– Когда война…
На этот раз он остановил ее, накрыв ее губы своими. Поцелуй на брошенном на пол матрасе в смрадной комнате, которую он отыскал для ночевки, был долгим и многогранным. Его смысл состоял в непроизнесенных словах, его страстность происходила от невозможности загадывать наперед. Максин хотела, чтобы он вечно пребывал в ее жизни, но вечности для них не существовало. Ее просто больше не было.
Они снова отдались друг другу; только так сейчас можно было каждому из них утешить другого. Как он обворожителен, думала она, сколько в нем страсти, мужества, силы духа… она любила в нем каждую клеточку его существа, каждое движение его тела, с каждым вздохом ее охватывало ощущение чуда. Ему удалось пробудить ее окованную, словно панцирем, душу, и столь тщательно возведенные ею преграды рухнули перед ним. Да, она любит его. Это непререкаемая истина, она никогда не любила его так, как сейчас, когда они настолько близки, насколько возможно. Никакие нацисты не могут этого отнять. Это дарованное самим Богом ощущение чуда в тысячу крат сильнее и крепче, чем страх и ненависть. В нем вся надежда, вся жизнь, оно пробуждает в ней силы необъятные.
Когда все закончилось, глаза ее горели невыплаканными слезами. Губы Марко неслышно шевелились, но она понимала каждое его слово. Ti amo anch’io[33]. Каждой частичкой своего существа она поняла: он говорит, что тоже любит ее.
– Я устала, – сказала Максин через некоторое время.
Он приподнялся на локте и поцеловал ее в лоб:
– Мы все устали, tesoro. Устали и боимся.
– И все же делаем то, что должны делать.
Он тяжело вздохнул:
– А что еще остается?
– Найти где-нибудь подальше тихое местечко и спрятаться.
– Пока все не кончится?
Она кивнула.
– Ты это серьезно?
– Нет, конечно… нет.
Но где-то в глубине души она понимала, что для нее это очень серьезно. Ей хотелось укутать его покрепче и спрятать где-нибудь в надежном месте.
– Но тебе разве никогда не хотелось убежать от всего этого?
– А что это изменит? Мы все давно уже от чего-то бежим.
– Интересно, от чего же бежишь ты, а, Марко?
Он насмешливо фыркнул:
– От серых будней, наверное; уж очень я их боюсь.
– Но разве не этого мы все теперь хотим? Чтобы снова жизнь стала нормальной.
Он рассмеялся:
– Если бы ты хотела нормальной жизни, то ни за что не приехала бы в Италию. Хочешь сказать, что теперь жалеешь об этом?
Она отрицательно помотала головой. Нет, она не жалеет о том, что приехала, просто она хочет, чтобы все это поскорее закончилось.
– Да, вот еще что, – сказал он. – Не знаю, может, тебе это когда-нибудь понадобится… я хочу, чтобы ты знала мою фамилию.
– Это мне может понадобиться? А зачем?
– Ну… хотя бы попробовать, как она звучит. Послушай: Максин Валлоне… нравится?
– Уж не делаешь ли ты мне…
– Нет, скажи, нравится?
Проявляя бдительность, Марко с Максин пробрались туда, где он и прежде встречался с партизанами из Группы патриотического действия. Для того чтобы соблюсти анонимность членов группы, были приняты крайние меры предосторожности: на встречу с британским офицером, скрывающимся в одном из городских подвалов, обоих вели с завязанными глазами. Максин задала ему вопрос о Лоренцо, и офицер выразил уверенность, что Лоренцо был арестован. Они договорились увидеться, но Лоренцо так и не появился.
– Когда это случилось?
– Около месяца назад.
– А раньше вы с ним встречались?
– Да, дважды.
Марко попросил офицера описать внешность этого человека и получил ясный ответ, указывающий на то, что это действительно был Лоренцо: сероглазый, с седеющими волосами, высокого роста.
– Произвел впечатление человека культурного, образованного, – прибавил офицер. – По всему видно, из состоятельной семьи. Хорошо владеет английским. Я называл его «граф», и он сообщил, что действительно родом из Тосканы.
– Как вы думаете, почему немцы его арестовали?
Британский офицер посмотрел ему прямо в глаза:
– Должно быть, поняли, что он помогает нам.
– В министерстве он больше не появлялся?
– Нет. Определенно не появлялся. Более того, он вообще пропал.
