Эльза крепко держала корзинку, где лежала завернутая в синюю клетчатую холстину буханка хлеба. Сидящий Роберто прислонился к Максин, которая стояла возле деревянной скамейки рядом с ним и стерегла чемодан этой пожилой пары. На бледном лице Роберто Максин сейчас заметила нездоровый отлив и очень тревожилась, что он может не добраться до Кастелло живым. Девушка обратила внимание и на тревожные глаза Эльзы, чувствуя, как, должно быть, тяжело на душе у этой немолодой женщины. Еще бы, кому захочется вот так, украдкой, как вор в ночи, уезжать из любимого города, а тут еще резко пошатнувшееся здоровье мужа – есть от чего прийти в отчаяние. Сам Роберто держался молодцом. Ничто не могло выбить из седла этого человека, пока у него осталась хоть капля сил.
Вагон, полный монахинь, солдат и бегущего из города люда, весь провонял дешевым табаком и мочой. Максин с Эльзой обе были одеты в застиранные юбки с кофтами, а головы повязали платками, как носят крестьянки. На полу сидела, склонившись над плачущим ребенком, молодая женщина, а рядом на скамейке, не обращая на нее никакого внимания, расселись двое немецких солдат – им и в голову не приходило предложить ей место. Вот нелюди.
Но вдруг со своего места встал еще один солдатик, гораздо моложе этих, совсем еще мальчик, и предложил женщине свое место. Максин поймала его взгляд и улыбнулась, и он тут же покраснел. Такой юный, подумала она, душа еще не успела очерстветь на войне.
Неподалеку сидели два мальчугана, на их чумазых личиках видны были следы недавних слез, на руках и ногах – кровоточащие болячки, оба испуганно жались к юбке своей бабушки.
– Дом у них разбомбили, – пожаловалась старушка, не обращаясь ни к кому в особенности. – Вот и пришлось их забрать. Никого у них больше не осталось.
Эльза что-то пробормотала в ответ, но старушка просто еще раз повторила то, что уже сказала.
Поезд покинул пределы города; за окном проплывали деревья, кусты, сельскохозяйственные угодья, одинокие фермы. Ехали молча, люди были слишком измотаны и обессилены, чтобы разговаривать, да и что нового они могли сказать друг другу? Под монотонный стук колес и лязг вагонов Максин смежила веки, мысли ее блуждали. Все, кто мог, сейчас снялись с обжитых мест, все куда-то едут, ничто не стоит на месте. Девушка страстно мечтала о покое, о возможности уснуть и спать, спать как можно дольше. Может быть, ей удастся как следует выспаться в Кастелло. Она стала думать о Софии. Пока наверняка известно только одно: человек, по описанию похожий на Лоренцо, скорее всего, арестован. Как сказать Софии еще и об этом, когда она увидит, в каком состоянии ее отец? Максин уже говорила об этом с Эльзой, и та тоже считает, что Лоренцо действительно могли арестовать.
Где-то через час она почти уснула, как вдруг раздался визг тормозов, поезд резко остановился, и все повалились, хватаясь друг за друга и за все, за что можно схватиться. Максин посмотрела на Эльзу: та выглядела удивленной и слегка испуганной. Потом раздались зловещие крики: «Aufstehen, Aufstehen!» – «Всем встать, всем встать!», которые звучали снова и снова.
Несколько секунд Максин раздумывала, что делать.
– Схожу-ка посмотрю, в чем дело, – сказала она.
Пробраться к двери было не простой задачей, но девушке удалось-таки проложить себе путь сквозь толпу. Оказавшись снаружи, она увидела вереницу эсэсовцев, которые вытаскивали из поезда умоляющих женщин и плачущих детей и без всякой жалости швыряли их на землю. Она снова вспомнила про Марко, и в сердце ее вспыхнула такая жгучая ненависть, что смотреть на происходящее стало выше ее сил. Ей удалось перекинуться словом с немолодой женщиной, которая явно собиралась куда-то улизнуть.
– Они уводят мужчин в лес, – сообщила она Максин. – Сами знаете, что это значит. В отместку их всех расстреляют.
Максин послушала ее еще, узнала, что именно произошло, и поспешила обратно в вагон.
– Пути впереди сильно повреждены. Там поезд сошел с рельсов, – громко сказала она на весь вагон. И добавила тише, обращаясь только к Эльзе: – Надо скорее убираться отсюда. Эсэсовцы уже в поезде, переворачивают все вверх дном, проверяют документы и под дулом пистолета выгоняют всех из вагонов. Собираются ближайшим составом отправить всех обратно в Рим.
– Я не очень уверена, что Роберто сможет выйти, – прошептала Эльза.
Вдруг послышалась автоматная очередь, а за ней чей-то крик. Максин посмотрела на Роберто.
– У нас нет другого выхода, – сказала она.
– Это союзники постарались?
– Возможно, партизаны. В этих местах они хорошо развернулись. Формируют комитет национального освобождения, так мне сказали.
Из следующего вагона до слуха донеслись чьи-то рыдания. Эльза взяла Роберто за руку, Максин помогла поставить его на ноги, и вдвоем им удалось-таки вывести его, спотыкающегося и кашляющего, из вагона.
– Сначала пойдем по шоссе, потом свернем на проселочные дороги, через холмы, – сказала Максин.
Глаза Эльзы округлились.
– А ему по силам будет подняться на холм? – тревожно спросила она.
– Ничего, справится. Холмы здесь невысокие и пологие.
