– А теперь повторяй за мной: «Я спала с фашистским чернорубашечником».
– Я… спала с фашистским… – тут Габриэлла споткнулась.
– Чернорубашечником.
– Чернорубашечником, – повторила Габриэлла дрожащим голосом.
– «Хотя прекрасно знала, что это принесет зло моей семье».
– Хотя прекрасно знала, что это принесет зло моей семье, – как эхо повторила за Анной Габриэлла на этот раз шепотом.
– «У меня будет от него ребенок, и это покроет мою семью позором».
Габриэлла повторила и это.
– «И я совершила донос, который привел к гибели моего брата».
Габриэлла молчала и казалась в этот момент очень беззащитной. София, страшно напуганная жестокими ухватками Анны, чувствовала, что должна либо отвернуться и не смотреть, либо попытаться прекратить это, но, словно зачарованная, продолжала стоять, наблюдая разворачивающуюся перед ней сцену. Карла не смогла достучаться до Габриэллы. Может быть, сработает этот подход? София затаила дыхание.
– Повтори! – повысила голос Анна. – Повтори!
Габриэлла сделала глубокий, судорожный вдох.
– И я совершила донос…
Она расплакалась.
– Так, дальше давай! До конца! «Я совершила донос, который привел к гибели моего брата».
Габриэлла вытерла слезы тыльной стороной ладони.
– Я… совершила донос… который привел…
Тут плечи ее затряслись, и она отчаянно завыла.
Слышать этот вой, исполненный глубокого, мучительного страдания, было невыносимо, и София крепко сжала губы, чтобы самой не расплакаться. Но глаза все равно наполнились влагой, ей захотелось обнять Габриэллу, прижать к себе, и сердце ее сжалось, когда к этому добавились еще и всхлипывания Карлы.
«…привел к гибели моего брата», – проговорила Анна.
– К гибели… моего… брата… – повторила Габриэлла, в паузах всхлипывая и хватая ртом воздух.
– Хорошо, – сказала Анна, наконец удовлетворенная.
Подолом юбки Габриэлла вытерла лицо от слез.
– Прости меня, Анна. Я очень жалею, что так получилось. Поверь мне, прошу тебя.
– Ладно. Что жалеешь, это уже хорошо.
– Я знаю, ты никогда меня не простишь, я и не жду этого от тебя, – продолжала Габриэлла; голос ее все так же дрожал, но в нем уже слышались совсем другие нотки: с сестрой говорила повзрослевшая Габриэлла.
Анна пристально посмотрела на сестру, и София гадала, что будет дальше. Карла перестала всхлипывать.
– Но я очень-очень жалею, что все так получилось. Честное слово.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
– Я никогда за это себя не прощу, – шепотом продолжала Габриэлла.
Лицо Анны ничего не выражало; в тишине слышно было, как упала на пол булавка.
– Я уеду куда-нибудь далеко. Не хочу всех вас позорить. Я понимаю, что теперь уже ничего не исправить.
В комнате повисла томительная, напряженная тишина. София не знала, чего можно ждать дальше. Она сделала долгий вдох и медленно выдохнула, задаваясь вопросом, не настала ли ее очередь вмешаться. Снова решив, что не стоит этого делать, и бросила быстрый взгляд на окно: ей не хватало свежего воздуха.
Вдруг Анна протянула вперед руки. София так удивилась, что даже рот раскрыла, и Карла тоже посмотрела на дочь широко раскрытыми глазами.
– Иди ко мне, – сказала Анна, но Габриэлла не двигалась с места, словно не понимала, чего та от нее хочет. – Иди же ко мне, – повторила Анна.
Лицо Габриэллы вдруг осветилось, когда она поняла, и девушка бросилась в объятия сестры.
– Никуда ты от нас не поедешь, – прошептала Анна, обнимая ее. – Будем все вместе разбираться, мы же одна семья.
Габриэлла отстранилась от Анны и шмыгнула носом.
– Обещаю, что никогда больше не подведу вас.
– Только попробуй.
Габриэлла молча кивнула.
– А теперь самое время утереть слезы. Не будем же мы целый день сидеть здесь. У нас всех по горло работы.
Габриэлла заулыбалась, лицо ее засияло, как будто страшный груз упал с ее плеч.
– Простите меня, графиня София, за неожиданное вторжение, – чопорно сказала Анна, и София чуть не рассмеялась от такого ее церемонного обращения.
– Ничего страшного, не стоит думать об этом, – ответила она.
Сестры бок о бок вышли из комнаты, и в жизни их начался новый этап.
– Ну, что скажешь? – сказала София, глядя на Карлу. – Я такого даже не ожидала.
Карла недоверчиво покачала головой:
– Да и я тоже. Кто бы мог подумать? Может быть, Анна с самого начала была права и я Габриэллу слишком баловала?
– Мы-то с тобой знаем: ты делала все, что было в твоих силах. Все, что могла, чтобы уберечь своего и без того ранимого ребенка.
– Спасибо. Я думаю, сегодня Габриэлла у нас серьезно повзрослела.
– Нелегко ей придется жить, зная, какую роль она сыграла в гибели Альдо, – сказала София.
– Это правда. Но по крайней мере, она все осознала и теперь может начать… в общем… не знаю, как точно выразиться.
– Искупать вину?
– Ну да, что-то в этом роде, – улыбнулась Карла.
