Тот, кто меня разрушил полностью

Не знаю, что это на самом деле,　

Но чувствую

Стальной нож в гортани.　

Задыхаюсь,　

Но борюсь, пока могу.　

Пока плохое кажется хорошим,　

Я летаю,　

Хмельная от любви,　

Пьяная от ненависти,　

Как будто вдыхаю краску.　

Чем больше страдаю, тем больше люблю,　

Я задыхаюсь.　

Свободный перевод “Love The Way You Lie” (Eminem, feat. Rihanna)　

Когда почувствуешь жар,

Посмотри в мои глаза.　

Там прячутся мои демоны.

Не приближайся,　

Внутри — тьма,　

Там прячутся мои демоны.　

Свободный перевод “Demons” (Imagine dragons)　

…Медленно опускаюсь на колени, сглатываю комок ужаса. Он прилипает к горлу, как холодное масло, и я кашляю, неловко изогнувшись в сторону. Мужчина усмехается, скрещивает ноги, и я смотрю на его ботинок. Блестящий, с крохотными дырочками, я никогда таких не видела. Явно дорогой. Хочется подползти и понюхать, настоящая ли это кожа. Уверена, что настоящая, но всё равно чуть подаюсь вперёд и повожу носом. Гипнотизирую ботинок, не позволяю себе думать ни о чём другом, иначе закричу в голос.　

— Неужели тебе не объяснили, что соблазнять надо меня, а не мои ботинки? — смеётся мужчина. Невесело. Он собирается меня ударить?　

Отползаю назад, искоса смотрю на дверь. Только бы сюда никто не зашёл. Я всё смогу, только без свидетелей. Я обещала Олави, что сделаю всё, как надо.　

— Я всё сделаю, как надо, — жалобно обещаю мужчине, надеясь, что он меня не ударит. Я — не героиня, не победительница. Я всего лишь хочу выжить. Маленькое, дикое животное, обезумевшее от страха.　

— Кому именно? Кому именно это надо?　

Он больше не смеётся. Наклоняется вперёд, нависая надо мной. Два блестящих ботинка рядом на полу, и я смотрю только на них, боюсь поднять взгляд на его лицо. Черноглазое чудовище — именно так я прозвала его при встрече. Про себя, конечно, не вслух. «Не отдавай меня чудовищу, — молча умоляла Олави. — Я сделаю всё, что хочешь, только не отдавай меня ему». Как предчувствовала, что отдаст, видела ведь, как чудовище на меня смотрит. Исподлобья, тяжело, остро. Как будто снесёт всё на своём пути, схватит меня и сбежит. Больной взгляд, чтоб его. И шрам на челюсти, длинный, зигзагом, от которого кривится рот. Полчаса спустя Олави отдал меня чудовищу. Только что в обёрточную бумагу не завернул, да бантик не прицепил к причинному месту. И вот мы остались наедине. Я умираю от страха и неловко ползу вперёд, стараясь выглядеть соблазнительной. А он смотрит на меня так, словно давно не убивал и долго не продержится.

— Вам, — отвечаю на удивление твёрдо. — Я сделаю всё, что нужно ВАМ. — Икаю на последнем слове, и получается «ва-ам». Но он не смеётся, даже не улыбается. Без предупреждения всаживает кулак в стену и снова замирает.　

— Сколько тебе лет?　

— Восемнадцать.　

Мне стыдно в этом признаться. До слёз. Взрослая девица — и такая дура. Меня тошнит, и я знаю, что это — от стыда, а не от страха. Опускаю голову, заставляю себя втянуть воздух. Надо дышать, просто дышать.　

— Откуда ты приехала?

— Издалека.　

— Не ответишь?　

— Нет.　

— А если я заставлю?　

— Тогда придётся ответить. Но я уверена, что вы не заставите.　

— Почему? — он озадаченно хмурится. Полуголая, измученная девица только что озадачила убийственное чудовище.　

— Потому что вам на меня наплевать. Скажите, чего вы хотите, и я это сделаю.　

Снова ползу, обречённо, медленно. Виляю бёдрами, и юбка символичной длины закатывается почти на талию. Чудовище морщится. Неужели брезгует? Нет, к сожалению, не брезгует. Вижу, как он смотрит на мои ноги, сжимает кулак и снова всаживает его в стену.　

— У вас всё в порядке? — доносится из-за двери.　

Я вдыхаю так порывисто, что давлюсь слюной.　

— Анджелина, что происходит? — На самом деле Олави интересуется не мной, а клиентом.　

— Всё в порядке, — жалко пищу я, глядя на чудовище, взглядом умоляя его не жаловаться. Я постараюсь, поползу быстрее, всё сделаю, чтобы остаться в живых.　

— Как тебя зовут? — спрашивает он, как будто не заметив моего диалога с Олави.

— Вам же сказали, что Анджелина. — Чуть морщусь, вспоминая, как Олави гордился, выбрав для меня имя «как у актрисы». Из меня Анджелина, как из… не похожа я на актрису. Только волосы длинные да губы пухлые, да и то потому, что по губам меня бьют. Часто.　

— Как тебя зовут? — повторяет он.　

— Анджелина.　

Злится. Знает, что вру. Но для чего ему правда? Чтобы насладиться своей силой и размазать её по моему размалёванному лицу?　

— Я родился в Анапе. А ты?　

А я мертва.　

Ползу, утыкаюсь лбом е его колено, поднимаю глаза и вижу, как топорщатся его брюки. Козёл. Неужели можно хотеть меня такой? Накрашенная до неприличия, одетая, как шлюха. Омерзительно. И то, что сейчас произойдёт, гадко и больно. Мужчина смотрит так пристально, что невозможно не отвести взгляд. Вытирает вспотевшие руки о брюки, задевает член и вздрагивает. Разводит ноги шире, и я послушно приближаюсь, глажу его бёдра, напряжённые, как будто он только что пробежал марафон.