Любопытно, что Куприн, сосредотачиваясь на персоне Рыбникова и событиях вокруг него, прежде чем вести рассказ к окончательной развязке, внезапно прибегает к некоему, уводящему в сторону от повествования, пассажу: он наводит свой «лорнет» на Настю-Клотильду, заставляя читателя содрогнуться от созерцания ее внутреннего мира.

«Она уже давно привыкла к внешним обрядам и постыдным подробностям любви и исполняла их каждый день по нескольку раз — механически, равнодушно, часто с молчаливым отвращением. Сотни мужчин, от древних старцев, клавших на ночь свои зубы в стакан с водой, до мальчишек, у которых в голосе бас мешается с дискантом, штатские, военные, люди плешивые и обросшие, как обезьяны, с ног до головы шерстью, взволнованные и бессильные, морфинисты, не скрывавшие перед ней своего порока, красавцы, калеки, развратники, от которых ее иногда тошнило, юноши, плакавшие от тоски первого падения, — все они обнимали ее с бесстыдными словами, с долгими поцелуями, дышали ей в лицо, стонали от пароксизма собачьей страсти, которая-она уже заранее знала — сию минуту сменится у них нескрываемым, непреодолимым отвращением.

И давно уже все мужские лица потеряли в ее глазах, всякие индивидуальные черты — и точно слились в одно омерзительное, но неизбежное, вечно склоняющееся к ней, похотливое, козлиное мужское лицо с колючим слюнявым ртом, с затуманенными глазами, тусклыми, как слюда, перекошенное, обезображенное гримасой сладострастия, которое ей было противно, потому что она его никогда не разделяла.

К тому же все они были грубы, требовательны и лишены самого простейшего стыда, были большей частью безобразно смешны, как только может быть безобразен и смешон современный мужчина в нижнем белье…»

Зачем это нужно Куприну?

Напомню: после скоропалительного совокупления Рыбников засыпает и во сне проговаривается; испуганная проститутка слышит слово «Банзай!» («единственное знакомое ей из газет японское слово») и спешит сообщить об этом филеру Леньке, который развлекается в это время с ее «коллегой по цеху» Генриеттой. И с этого момента история и начинает стремительно катиться к финалу; Ленька вызывает полицейских, Рыбников пытается бежать, но неудачно выпрыгивает из окна, и его задерживает все тот же вездесущий Ленька.

Но — повторю — именно проститутка и была тем человеком, который «расколол» удачливого супермена.

Так вот, мне кажется, что уводя читательское внимание от Рыбникова и фокусируя его (на какое-то мгновение) на Клотильде, Куприн подчеркивает, что истина в России открывается лишь падшим женщинам, да и то — на уровне наития (или соития — кому как больше нравится).

Так вот.

Я уже говорил, что чувствовал, как текст мною управляет; но с той лишь разницей, как ни странно, что я отождествлял себя с проституткой: я был противен сам себе, я казался себе кокетливой Клотильдой, обслуживающей штабс-капитана Рыбникова — обслуживающей не за страх, а за совесть, если можно назвать совестью умение профессионально отдаться мужчине, изображая ласку и страсть, больше похожие на нарисованный очаг в каморке отупевшего от постоянных пьянок папы Карло.

Хотелось очиститься ото всего.

Хотелось смыть с себя всю грязь, но как можно смыть то, частицей чего стал ты сам?

Внезапно меня осенило: для танго нужны двое — в любом случае, если ты не виноват, ты все равно виноват, это ты пригласил даму на танец, хотя мог этого не делать, ты задал ритм, и чья вина, если ты вдруг выбился из ритма, если не почувствовал, что танго не вытанцовывается, а партнерша норовит загнать тебя в угол, а то и вовсе избавиться от тебя?

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги